Гештальт-терапия в Днепропетровске
RSS
Меню сайта

Друзья сайта

Глава 7. "ОКЕЙ" ИЛИ "НЕ ОКЕЙ"
ЧАСТЬ III. ФИГУРА
Глава 7
"ОКЕЙ" ИЛИ "НЕ ОКЕЙ"?


Я начал свою деятельность психолога, будучи вполне уверенным в представлении, что люди в своем обычном состоянии определенно "не окей". Я выучил множество латинских названий болезней и научился применять кучу тестов, подтверждающих эту точку зрения. Я не выбирал ее – казалось, что таково положение вещей. Я также хорошо знал, что я сам "не окей", но этот факт находился в ином мире, чем моя работа. 

При некоторой подготовленности и небольшом опыте можно было увидеть, что люди не только "не окей", но и не движутся к улучшению. Смесь Фрейда с Роджерсом, которой я следовал скрепя сердце, была не слишком эффективной. Даже настолько неэффективной, что я на несколько лет отказался от терапии и занялся исследованиями и административной работой. Позже, увлекшись психодрамой и гештальттерапией, я вернулся к консультированию.

Я, конечно, постоянно слышал фразы, что люди совершенны в таком виде, в каком они есть. При этом ссылались на Дзен или другие восточные философии. Я пропускал ото мимо ушей, как "позитивную болтовню", и если я вообще думал о таких вещах, то примерно так, как Вольтер осмеял их в своем "Кандиде".

По мере развития "движения роста" я начал заменять названия симптомов и болезней именами более современных дьяволов, таких как "блоки", "паттерны", а проведя год у Эрика Берна, – "играми" и "сценариями". При этом, однако, я не подвергал сомнению саму точку зрения, что люди "не окей".

Примерно в это же время я познакомился с Синаноном. Поскольку использование наркотиков было очевидно "не окей", а вызывающий стиль игр вполне соответствовал дурному поведению членов организации, у меня не было оснований всерьез отнестись к их представлениям о совершенстве.

Несколько раз в конце интенсивной гештальтистской работы я обретал чувство благополучия и ощущения, что даже "дурные чувства", которые я переживал, каким-то образом хороши и "правильны". В это время я начал посещать семинар для продвинутых, и самым живым воспоминанием от него остался случай, когда Вернер Эрхард, стоя рядом со мной, кричал моему соседу: "Я не думаю, что ты совершенен, я не вычислил, что ты совершенен, я не верю, что ты совершенен, я ЗНАЮ, что ты совершенен".

В течение 50 часов я или кто-нибудь еще пытались уронить себя каким-нибудь образом, но флаг поднимался вверх и нам показывали, что каким-то образом мы "окей", несмотря ни на что. В течение нескольких дней после этого семинара я ощущал ту опору, которую обретал минутами в гештальтистской работе – реальное ощущение "окейности". В это время мое поведение драматически изменилось и, я полагаю, к лучшему, без всякого ощущения усилия или делания с моей стороны.

Я обнаружил, что в собственной работе в группе, на семинаре, или в общении с человеком, обнаруживающим дурной симптом, я говорю: "Я уверен, что когда это появилось, это было лучшее, что вы могли сделать в тот момент". И действительно, при тщательном рассмотрении всегда так и оказывалось. Это настолько нравилось мне, что я стал специалистом по показыванию людям их собственными словами и на их собственном опыте, что любой их выбор был лучшим возможным в тот момент. И тогда я говорил умно и убедительно: "Что же такое жизнь, как не совершенство, если она состоит из ряда совершенных выборов?"

Я придумал упражнение "другое название симптома", которое позволило показать, что любое дурное качество или дурная черта человека – это просто дурное имя, данное по существу полезному качеству, которое они приобрели в какой-то момент своей жизни. Если люди это видят, то они ни за что от него не откажутся. Проделав это упражнение с несколькими сотнями человек, равно как и в одиночестве, я почувствовал изменение точки зрения на жизнь, как на свою собственную, так и на жизнь других. Новым было ощущение органического качества в жизни человека, которое предвещало дурное определение событий или черт в результате недалекости, непонимания того, что в целом хорошо.

Дурное оказывалось недостатком понимания ситуации в целом, – и, конечно же, эта недалекость и непонимание были также совершенны в свое время. Я начал разрабатывать за этим "экологическую", так сказать, модель ума. Вид стаи волков, напавшей на лося, может быть неприятен, но волки поддерживают здоровье и нормальную численность лосей. Подобным же образом считать симптом или черту человека дурными – это просто недальновидность в оценке небольшого фрагмента без представления о связном целом. Я начал также обнаруживать, что иногда, когда люди работают над своими проблемами, каждый оказывается замечательным знатоком как раз в той области опыта или чувства, которая именуется проблемой.

Практически эта точка зрения привела к простому и эффективному способу общения с дурными чувствами, на которые жалуются люди. Когда человек рассказывает мне о дурных чувствах, таких как тревожность, вина и т.п., я могу показать ему на его собственном опыте, что эти чувства абсолютно необходимы и даже неизбежны при данных предположениях и данном восприятии мира. Человек может увидеть, что было бы глупым и даже рискованным не пережить этих чувств.

С этой точки зрения фобия – лучшее решение, к которому человек мог прийти относительно серьезной, ощущаемой им проблемы. Отрицать или осуждать это решение, называя его симптомом, значит скрывать серьезность проблемы, подлежащей решению. Привычки или симптомы можно рассматривать таким же образам. Если мы будем просто осуждать человека за пьянство, мы не узнаем, какую серьезную реальную проблему он решает. С точки зрения совершенства мы не проводим анализ симптомов или, уходя от него, мы скорее идем прямо через него, находя его неузнанную пользу в том виде, в каком она существует.

Там, где я сейчас нахожусь, я не обладаю полной уверенностью, что все в мире хорошо, таким, я полагаю, должно быть восприятие мира того, кто полностью стоит на точке зрения совершенства. Я обладаю искренней уверенностью относительно множества специфических вещей, которые еще некоторое время назад я вряд ли бы мог рассматривать подобным образом. Я обладаю предположением, теорией, как можно было бы сказать, что все хорошо. Я даже начинаю подозревать, что я сам – "окей", хотя я и думаю, что буду более почищусь.

Мой партнер Джордж Иранский, более уверенный, чем я, в точке зрения совершенства, создал стиль консультирования, названный нами позже бархатным катком. Он состоит в нахождении для каждой жалобы пациента, какой бы грустной или тяжелой она не была, контекста, в котором она является выражением совершенства в жизни человека. В этом нет ни вопросов, ни советов для действий. Пациент может сознавать свое совершенство там, где он находится, или проявить некоторое стремление к тому, чтобы увидеть это совершенство. В последнем случае каждое новое высказывание пациента трактуется подобным образом, даже если пациент выражает сопротивление.

Одно из следствий этого стиля – создание атмосферы принятия, в которой человек обретает свободу исследовать значение и смысл своего поведения. Часто результатом этого для пациента становится сознавание и реальное переживание того, что он сам и его ситуация "окей". Изумительно, однако, как часто люди этому сопротивляются. Они сражаются до последнего, лишь бы не пережить совершенства. Мы заметили два возможных вида этого сопротивления. Одно состоит в том, что проблема, которую излагает пациент, – не проблема. Проблема состоит в убежденности, что здесь должна быть проблема. Само же положение реальности не переживается как дурное. Часто, когда человек рассказывает о ситуации, которая привела его к консультанту, например, 30 кг лишнего веса, и мы спрашиваем, что же в этом плохого, человек затрудняется ответить. Он не переживает ситуацию как плохую. Собственно, проблема и возникает, выдумывается или раздувается, чтобы соответствовать убеждению, что должна быть проблема.

С этим связан второй феномен, который мы обнаружили в сопротивлении совершенству. Некоторые люди глубоко привязаны к жестко заданной цели, конечному состоянию, в котором они будут совершенны – фантастическому состоянию, которое может называться здоровьем, спасением, самоактуализацией или достижением. Эта иллюзия прекрасной цели становится основным препятствием к позитивной оценке наличной реальности, того, что есть прямо сейчас.

Перефразируя это, можно сказать, что идеальное совершенство – величайшее препятствие для переживания существующего совершенства, которое уже есть. Этот журавль в небе, идеальное совершенство – одно из коварных препятствий для простого переживания "окейности" настоящего. Однако люди готовы быть скорее несчастными сейчас, но сохранить мечту, чем отказаться от этой мечты и просто переживать движение жизни со всем тем, что она несет.

Среди возражений точки зрения совершенства наиболее часто встречаются три группы:

"Как быть с дурными привычками, которые будут сохраняться в атмосфере принятия?" Ответ: "Кто на самом деле знает, что действительно эти привычки являются дурными с более широкой точки зрения?" Часто черта или привычка называется дурной только с точки зрения иллюзии совершенства. В безопасной атмосфере бархатного катка пациент может посмотреть на дурной симптом своими собственными глазами и в своем собственном контексте, и наметить те изменения, которые он сочтет нужными.

Парадоксально, что сторонники совершенствования в противопоставлении совершенству чаше всего пессимисты в отношении к человеческой жизни. Представление, что мы должны бороться и стремиться к улучшению, исходит из предположения, что улучшение не будет происходить спонтанно, и мы, по существу, несовершенствующиеся создания, которых нужно подгонять к совершенствованию.

Точка зрения совершенства оптимистична в своем предположении, что если людям дать немного времени, места и силы, то они будут естественно двигаться к лучшему. Рассматривать содержание жизни как совершенное, значит с большей вероятностью давать людям это время, место, силу и свободу от давления. Требование измениться в определенном направлении в конце концов определяется той же точкой зрения, с которой первоначально данную черту называли дурной, что только мешает на пути естественного процесса совершенствования.

Более серьезное возражение возникает, когда пациент обнаруживает актуально деструктивное поведение вроде пьянства и т.п. С точки зрения совершенства импульс пьянства или избиения детей сам по себе совершенен. Он лишь нуждается в рассмотрении в атмосфере принятия, чтобы можно было найти его позитивную суть. В конце концов, в тот момент, когда пациент разговаривает со мной, он не делает этого, так что импульс или желание делать это может быть безопасно рассмотрено в таком контексте. Часто я заключаю соглашение с пациентом не осуществлять это поведение некоторое время, пока мы не рассмотрим его, но я не соглашаюсь называть это дурным.

Более абстрактное возражение касается других людей. "Как быть относительно Гитлера и евреев?" "Как относиться к войне и к голоду?" "Как насчет природных катаклизмов или расизма?" Один из ответов состоит в том, что зло – это оценка с близкой точки зрения. Кто знает? Я уверен, что многие люди в Сан-Франциско, если бы они могли отмолить землетрясение 1906 года, так бы и сделали. Однако, в таком случае напряжение, которое возрастало бы и накапливалось в течение последующих лет, привело бы к тому, что недавнее землетрясение было бы гораздо суровее, так что, оглядываясь назад, мы можем только желать, чтобы было все так, как оно было. Называть что-то хорошим или дурным – это высокомерие и псевдоуверенность вместо реальной уверенности, которой никто из смертных не может обладать.

Я всегда вспоминаю о лосе и о волках. Мы все – части более широкой системы, и никто из нас не знает реального значения того, что происходит в более широком контексте. Многие суфийские притчи прекрасно это иллюстрируют. Человек умирает в результате случайности. Какая жалость! Затем выясняется, что он отправился в путь, чтобы убить халифа. О, как хорошо, что он погиб! Затем выясняется, что халиф сошел с ума, и в ближайшие два года станет несчастьем для всей страны. Как жаль, что тот человек не добрался до него! И так далее...

Есть другой ответ тем, кто выдвигает в качестве возражения совершенству события в мире. Я начинаю искать основу этого сопротивления в их уме, в их жизни. Какова ценность этого возражения? Часто оказывается, что они не делают того, что, как они полагают, они хотели бы делать. Рассматривая свое противопоставление, они находят следующий шаг, который возможен, чтобы затем его сделать, а может быть нет. Тогда все повторяется.

Я собираюсь завершить эту главу собственным отчетом. Я в некотором смысле являюсь одним из представителей движения роста. Я рассматриваю концепцию совершенства вещей, как они есть, и нахожу ее прекрасной и удовлетворительной.

Действие этой концепции на мою работу было очень значительным. Моя работа стала сложным и динамичным единством методов изменения и методов принятия. Я изменяюсь, сохраняю лучшее из старого и двигаясь в направлении все большего принятия того, что есть. Каждая техника, каждая формулировка, которая получена мною в прошлом, трансформируется, чтобы соответствовать новой точке зрения.

Вот хороший пример: Раньше я пользовался таким определением – "Это цена, которую вы платите за привязанность к себе, разрушая себя..." Новое определение, прошедшее через трансформацию принятия таково: "Это способ удержания в сознании выбора поведения в течение того времени, пока вы не собираетесь пользоваться этим выбором." Переход от таких слов как "цена", "привязанность", "разрушение" к краткости и принятию второго определения очевиден. В моей работе стало больше легкости и игры, меньше тяжести, меньше серьезной погруженности в проблемы. Работать над проблемой – значит до некоторой степени укреплять ее. Как сказал С.Т.Элиот, "думая о ключе, каждый укрепляет тюрьму". Чувствуя, что рост, изменения и улучшения неизбежны, вряд ли стоит подталкивать их с таким усилием.

Я стал в большей степени принимать самого себя. Я продолжаю испытывать неуверенность и дискомфорт. Но вместе с этим я более умиротворен и менее подвержен напряжению, во мне меньше сожаления, беспокойства и чувства экологической правильности все более проникает в мою жизнь.

Эта точка зрения может повлиять на движение роста и на общество, поскольку проблема не в том, каковы вещи, а в иллюзии какими они должны быть. Распространение позиции совершенства может ослабить мертвую хватку иллюзий в нашей культуре. Отказ от обольстительной фантазии конечной цели, к которой мы идем, и просто понимание вещей такими, какие они есть, – весьма привлекательная возможность для меня.

<<< ОГЛАВЛЕHИЕ >>>

Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
index | Просмотров: 1189 | Автор: admin | Дата: 11-10-2010, 08:50 | |
Популярное

Календарь новостей
«    Апрель 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930 

Поиск

Статистика
Rambler's Top100
Наш опрос

Оцените работу движка

Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился