Гештальт-терапия в Днепропетровске
RSS
Меню сайта

Друзья сайта
http://liqui-moly.com.ua/ купить liqui moly очиститель инжектора.

Глава 8. ЗАПАДНЫЙ ПОДХОД К ПРОСВЕТЛЕНИЮ В ПСИХОЛОГИИ
Глава 8
ЗАПАДНЫЙ ПОДХОД К ПРОСВЕТЛЕНИЮ
В ПСИХОЛОГИИ


Все хорошо, все хорошо, все хорошо, все хорошо. 

Моя душа имеет место в Царстве, – и все хорошо.

Давид Целлер

Одно из фундаментальных достижений даосизма в понимании, что качество создается и поддерживается существованием его противоположности. Говоря словами святого, когда мы слышим о сыновней почтительности, мы знаем, что дети уже не слушают родителей. Действительно, кто будет рассказывать о детях, слушающихся родителей, если это действительно происходит. Это начинает заслуживать обсуждения, если хотя бы некоторые из детей не слушаются. Точно так же, когда мы начинаем слышать все больше о трансперсональном или надличном, – можно предположить, что понятие личности преувеличивается. 


Трансперсональный опыт, превосходящий личное, – это такой опыт, в котором изменяется чувство "я", как отдельной изолированной единицы. Это может быть опыт знания или понимания других каким-то необычным образом или чувствования единства с природой, или с человеческим сознанием. Такой опыт может быть экстраординарным только потому, что наша культура очень ограничивает ординарное. Мы приучены к представлению об отдельной индивидуальной личности, сознание которой ограничивается кожей тела, поэтому иной опыт может рассматриваться как мистический или особый. Если вам повезло меньше, то его можно назвать ненормальным или психотическим. В других культурах, принимающих непрерывность сознания, такой опыт может быть естественно нормальным. Такие культуры рассматривают как ненормальную, даже психотическую, нашу занятость своей индивидуальностью.

Возможно, что в успешной психотерапии трансперсональные переживания начинают возникать достаточно часто, но они обрываются из-за страха, присущего обоим участникам – терапевту и пациенту. Культурная канва, в которой подобный опыт является не только неожиданным, но даже подозрительным и болезненным, является серьезным препятствием для его возникновения. Как я понимаю, воздействие трансперсональной психотерапии состоит в создании способов работы или, точнее, точек зрения, в которых такие события могут возникать, и в поощрении процесса их возникновения. Опыт единства, единения, глубокого обобщения рассматривается не как таинственный, мистический или отдаленный, а как естественно развертывающийся природный процесс.

В нашей культуре, полной экстремизма противоположного направления, такая попытка нуждается во всяческой помощи, какая только возможна. Я опасаюсь значительного расхождения в ближайшие годы: трансперсональная работа будет ощущаться все более таинственной, а личностно ориентированная терапия лишится глубины, ориентируясь на приспособление и заботясь лишь о поведенческих результатах. Я надеюсь в этой главе предложить вариант преодоления границы между личным и трансперсональным, описывая способ работы и представления, которые выросли из персональной гештальттерапии, но постепенно и почти невольно стали созвучными трансперсональным процессам. Я называю эти представления западным подходом к Просветлению.

Природа Просветления

Ключевым аспектом Просветления в этой главе является переживание того, что настоящее совершенно таким образом, как оно есть. Всякая мысль о противоположном – это искажение, неполное видение ситуации, хотя это искажение само становится совершенно в этот момент. Есть два существенных момента, которые приводят к потере совершенства настоящего. 

Первое – это ошибка присваивания ценности событиям. Есть история о старом китайце, который единственный в деревне имел лошадь. Это означало, что он мог вспахать больше земли, чем его односельчане, так что он был относительно богатым. Все называли его счастливцем, пока однажды его лошадь не убежала. Тогда все стали называть его несчастным. К обеим этим оценкам он относился равнодушно.

Несколькими днями позже его лошадь вернулась, ведя за собой другую, дикую лошадь.

Поскольку вторая лошадь тоже стала принадлежать крестьянину, все говорили о его удачливости. Однако на следующий день его сын, забираясь на дикую лошадь, упал с нес и сломал ногу. Это односельчане сочли несчастьем, пока не появились гонцы императора, забирающие молодежь на войну. Они, разумеется, оставили юношу со сломанной ногой в покое. История имеет продолжение, но смысл уже ясен: ценность события может трактоваться ошибочно, с любой ограниченной точки зрения. Только более широкий взгляд может воспринять совершенство события, которое рассматривается как "не окей" с ограниченной точки зрения.

Вторая ошибка, ведущая к невозможности пережить совершенство, более глубока и фундаментальна. Некоторые говорят: "Я называю это так, как я это вижу." Однако существует понятие "Этого нет, пока я это не назову".

Просветление – это не понятие вроде неудачи, тревоги или убежавшей лошади, а фундаментальное энергетическое событие, как таковое. Когда мы говорим что-то себе о событии, мы ограничиваем его своими категориями, придаем ему значение, лишь приближенное к тому, что есть в действительности. Может быть, старому китайцу стоило сказать, что его лошадь не сбежала, а пошла за другой лошадью? Единственной существующей определенностью в тот момент было пустое стойло. Все остальное – плод воображения. Само описание события – это набор теорий. Оно безнадежно насыщенно предположениями и предрассудками. Неудивительно, что трудно увидеть совершенство вещей, поскольку мы видим, в основном, не сами вещи, а наши собственные неузнанные предположения.

Итак, нет дурных привычек, черт или симптомов. Это лишь повторяющиеся события, которые люди настойчиво заставляют значить что-то, и которым они настойчиво приписывают негативные ценности. "У меня есть дурная привычка", – в более точном изложении значит: "Я делаю нечто значимое, что делал и раньше, кроме того, у меня есть дополнительная мысль, что это плохо". Привычка, – это теория относительно повторяющегося поведения, а не факт. То, что она дурная, очевидно, существует как мысль у того, кто называет ее дурной, не более того.

Теперь мы посмотрим, как можно применить эту точку зрения в психотерапии, точку зрения, что вещи совершенны в том виде, как они есть. А если я не вижу этого – я либо неправильно воспринимаю события, либо приписываю несвойственные им ценности. Но сначала нужно остановиться еще на одной детали.

Часто полагают, что Просветление – это событие класса "все" или "ничего". В моем опыте Просветление происходило фрагментарно. Я мог обрести Просветление, то есть увидеть сущностное совершенство некоторого аспекта моей жизни, без значительного сдвига в других аспектах. Поэтому далее мы будем говорить о том, как люди могут пережить частичное Просветление или Проблеск.

Тактика Просветления

1. Истоки

Несколько лет назад я работал с женщиной над проблемой ее ревности, проявлявшейся как гнев, направленный на мужчину, с которым она жила, когда он проявлял интерес к другим женщинам. Она считала ревность ужасным симптомом, и ее неудовольствие по поводу собственной ревности было столь значительным, а реакция на само слово столь болезненной, что мне показалось неуместным рассматривать с ней возможную незамеченную ею ценность этой ревности. 


Тогда мне в голову пришла идея найти новое имя для ревности, чтобы появилась возможность разговаривать об этом более спокойно. Пока мы искали новое имя, женщина вспомнила свои переживания того, что отец оставил ее, когда она была ребенком. Через несколько минут появилось новое-наименование: "Ранний предупредительный сигнал панического страха быть неожиданно покинутой". К моему удивлению, это открытие не сделало терапевтическую работу возможной, – оно привело работу к концу. Женщина разрыдалась, увидев, что ревность не враг, а друг и защитник, который ей очень нужен.

Проблема переместилась с вопроса "что делать с ревностью" на вопрос о правильном поведении в жизненной ситуации, которая угрожает ее благополучию. Женщина тут же поняла, что ей нужно делать и, отправившись домой, сделала то, что считала необходимым.

Столь выраженный результат десятиминутной работы заставил меня присмотреться к тому, что произошло и из этого возникла основная тактика Точки Зрения Просветления в терапии Переименования симптома.

2. Переименование симптома

Дело в том, что мы имеем возможность найти новое название для симптома или вызывающей отрицание особенности, описывающее поведение не менее точно, чем первоначальное название, но обладающее позитивным качеством. Так, если отрицаемой чертой было упрямство, то новым наименованием может быть упорство. Термины описывают одно и то же поведение, различна только оценка.

Во время поиска нового названия пациент ясно переживает тот факт, что он сам приписывает оба значения ценности событию, о котором идет речь. Нет ничего раз навсегда хорошего или дурного в повторяющемся сходном поведении. Будет ли это названо упрямством или упорством, зависит целиком от того, что из этого выйдет.

У человека существует почти универсальная тенденция к улыбке облегчения в тот момент, когда новое наименование найдено удачно. Этот момент облегчения, хотя бы в одном аспекте жизни, и называется частичным Просветлением.

Я приведу несколько примеров переименования и промежуточных шагов. Вряд ли найдется много симптомов, к которым эта процедура не может быть применена. Взрывы ярости по отношению к детям становятся динамическим накладыванием ограничений, промедление превращается в спонтанное обнаружение более срочного, утаивание называется таинственностью, безответственность превращается в желание выяснить, что на самом деле следует делать.

Отмечу, что не может быть словаря переименованных симптомов. Опыт индивидуален, так что редко два человека с подобными симптомами приходят к одним и тем же названиям. Так лень одним человеком называется соединение с Дао, другой же называет ее запрещенным, но желательным перерывом.

Техника наиболее ясно работает с симптомами, которые успели надоесть. Для некоторых людей полезным шагом является описание самого поведения, а не произнесение слова, которым его называют. Для некоторых полезно представить себе куклу, демонстрирующую это поведение, и попросить их проиграть это поведение вместе с куклой.

Другим полезным действием может быть разделение ситуации нр составные части, действия или мысли с тщательным выделением каждой части. Так скрытность превращается в такой процесс: "Я разговариваю с приятелем, намереваясь раскрыть ему секрет в ответ на его открытость, но затем у меня возникает другая мысль, и я ничего не говорю". Новое название становится таким: "Способность удержаться от болтовни о себе, даже если для этого есть повод".

Когда пациенту удается описать существующее поведение без оценки, может быть полезно предложить ему описать ситуацию, в которой такое поведение уместно, а потом спросить, как бы он назвал такое поведение в новой ситуации. Юноша жаловался на пугливость, но однажды в баре его волнение по поводу двух парней оказалось весьма обоснованным, и он назвал это поведение благоразумным.

Одна из точек зрения на повторяющееся поведение, которое не кажется уместным в данный момент, состоит в том, что поведение было уместным в тот момент, когда появилось впервые. Человек до сих пор привязан к нему, полагая, что это по-прежнему будет работать. Называние этого поведения плохими именами не помогает избавиться от него, но вместе с тем способствует уничтожению его прежней полезности, оставляя человека в недоумении, почему же он делает все это.

Переименование симптома возвращает в сознание прежние преимущества поведения и дает человеку более целостное чувство самого себя. Значительная часть возбуждения и юмора при переименовании возникает как раз при узнавании прежней ценности поведения. Возвращение в сознание прежней ценности позволяет также более гибко управлять им. Когда человек переименовывает убегание в предоставление возможности исчезнуть, он знает, что это точно подходит к тому, что может действительно исчезнуть. Он перестает быть жертвой дурной привычки и становится обладателем ценного искусства, которое раньше он не всегда правильно применял. Чем больше я работал с переименованием симптомов, тем более ясно видел, что в старых симптомах и дурных привычках есть скрытая выгодность, и именно она удерживала это состояние на месте.

3. Жизненная основа тактики Просветления

Может сложиться впечатление, что переименование симптома – это техника, и до некоторой степени она может быть использована сама по себе. Однако, по-видимому, существует определенный жизненный процесс, для которого эта техника является всего лишь одним из проявлений. Может быть не всегда очевидно, что отрицаемая черта или действие является законной частью пациента, а всякое свидетельство противоположного возникает из точки зрения, с которой пациент рассматривает данную особенность. Дело не в том, что симптом может быть сделан приемлемым, а в том, что действие является симптомом только потому, что пациент его так называет.

Возможно, что негативная оценка пришла со стороны: от желающего добра родителя, учителя, терапевта, друга и пациент, подобрав негативную оценку, сделал ее своей. Верно также, что в тот момент это был наилучший, ориентированный на выживание шаг. Беспокойство вызывает лишь то, что приходящие извне негативные оценки и негативные оценки негативных оценок типа "мне не следует быть столь критичной к себе" становятся большой грудой противоречивых тенденций и контр-тенденций, заслоняя от пациента его собственную реальность.

Точка Зрения Просветления предлагает просто отшелушить эту противоречивую массу по слоям, начиная с верхнего. Допустим, я много критикую себя, а затем критикую себя за критику себя. Жизнь облегчится хотя бы немного, если я прекращу метакритику, увидев свою сверхчувствительность к проблемам, как необходимое для жизни умение, которое было когда-то важным и может стать таковым вновь.

Женщина, которую постоянно бил муж-алкоголик, корила себя за то, что она сносила побои и была зависимой, полагая, что в ней что-то не так. Может быть верно, что жизнь без битья была бы предпочтительной, и что ее жизнь была бы лучше, будь она более независимой, так что некоторое изменение вроде бы уместно. Однако вся ее критичность не вела к изменению. Она тратила на самокритичность много энергии и потеряла из виду ценность своего поведения. А оно, без сомнения, имело ценность, иначе бы она этого не делала, но поначалу она была совершенно не в состоянии увидеть эту ценность. Когда она переименовала симптом, то это звучало так: "Готовность выносить даже плохое обращение, лишь бы знать, что у моих дочерей есть дом".

Она начала больше ценить себя и ей стало несравненно легче. Она также стала догадываться, увидев позитивную цель действия, что могут быть менее болезненные способы обеспечения дома для своих дочерей. Она покинула занятие, размышляя на эту тему. Человеку, не побывавшему на занятии по переименованию, трудно оценить изменение сознания и новые перспективы, которые открываются, когда люди оказываются в состоянии правильно оценить качества, Которые они отрицали.

Переименование может работать даже с симптомом кого-то другого. Женщина на консультации жаловалась, что ее муж часто занят, даже когда он дома. Дети жаловались, спрашивая, в чем дело, почему папа не хочет с ними заниматься. Она принимала и усиливала их жалобы, чувствуя себя весьма ущемленной занятостью мужа. Она ругала его за это, и при этом его занятость и отчужденность усиливались. Когда ее попросили все же объяснить, чем же муж занимался все это время, она нашла, что муж дома занимался тем, что связано с его работой, но не могло быть выполнено на самой работе, где он испытывал значительное напряжение.

Она начала видеть, что эта занятость имеет для него какой-то смысл, а поэтому имеет смысл и для семьи. Поняв это, она решила, что и она и дети начнут давать возможность закончить папе то, что нужно, чтобы заботиться о семье. Действительно, и она и дети начали ценить его периоды домашней работы и все почувствовали себя вовлеченными в дело материального обеспечения семьи. Хотя я не имел возможности проверить это, но полагаю, что периоды домашней работы ее мужа стали короче.

4. Процесс Частичного Просветления

Молодая вдова пришла на консультацию по настоянию друзей, которые твердили, что смешно, что она уже три года как оплакивает своего умершего мужа, вместо того, чтобы встречаться с людьми и, может быть, найти нового мужа и отца для ее маленьких детей.

Я занял позицию полной поддержки ее выбора оставаться дома и оплакивать умершего мужа, сказав, что такая любовь редка в наши дни, когда все куда-то спешат, не испытывают глубоких чувств и быстро забывают старую любовь. Я восхищался ее верностью весьма экспансивно. Когда она добавила, что по меньшей мере раз в неделю посещает могилу мужа, я полагаю, она ждала, что я скажу, что это слишком часто, я попросил ее подумать, не мало ли это, не "ускользает" ли ее привязанность к нему. Не прошло и нескольких минут, как она сказала, что сделанного достаточно, и что ей, наверное, пора начать жить несколько иначе, и что поиски другого мужчины не повредят памяти ее мужа.

Поскольку последствиями этого терапевтического взаимодействия было изменение, нужно рассмотреть это подробнее, чтобы понять, что я делал в отличие от парадоксального изменения. Принципиальным отличием было то, что я был полностью на стороне выбора оплакивать мужа до конца жизни. Я считал, что это прекрасный способ жизни, если это то, чего она хотела. Я даже помню, что переживал несколько поэтическое чувство по поводу редкой красоты такой возможности. В отличие от "парадоксального изменения" я считал бы, что терапевтической удачей была бы и ситуация, когда она вернулась бы домой, полная новой решимости продолжать оплакивание до конца жизни, не давая друзьям лезть не в свое дело.

Ее "проблема" состояла в том, что она не переживала свой выбор полностью, не оценила его и поэтому не могла довести его до конца. Этот пример также показывает, что люди не всегда довольны, когда их поведение, такое, какое оно есть, поддерживается с энтузиазмом.

Люди много вкладывают в самообвинение по поводу того, что они делают, поэтому они сопротивляются точке зрения Просветления.

Последняя история также иллюстрирует сопротивление принятию "симптома" и потребность упорствовать и поддерживать его. Пятнадцатилетняя девочка убежала, или сделала свое пребывание невозможным, в трех детских домах в течение года. Она на удивление не демонстрировала никаких иных симптомов умственного расстройства или дурного поведения и вполне хорошо училась в школе. Ее беспокойство было связано именно с детским домом. Она утверждала, что хочет жить с матерью, однако мать отказывалась принять ее.

С точки зрения того, кто занимался ею по линии "социальной помощи", именно ее невыполнимое желание жить с матерью было причиной ее невозможного поведения в детских домах, хотя она по видимости понимала и принимала невозможность жить с матерью. После нескольких минут предварительного знакомства наш разговор стал приблизительно таким:
Терапевт: Ну, так что ты, собственно, хотела бы делать?

Пациент: Я хотела бы жить с матерью.

Т.: Так почему же ты не живешь с ней?

П.: Она не хочет жить со мной.

Т.: Давай-ка посмотрим, она же твоя мать (1 – цифры обозначают последующий комментарий), можешь же ты как-то заставить ее держать тебя (2).

П.: Я не знаю, как я могла бы. (3)

Т.: Ну, скажем, постучись под дверью, и ворвись, когда она откроет (4).

П.: Я пыталась, но она захлопнула дверь.

Т.: Хорошо, возьми с собой спальный мешок, и спи на крыльце!

(1) В этом месте, следуя точке зрения Просветления, мы принимаем ее желание жить с матерью в качестве совершенного каким-то неизвестным образом. Не вступая в спор и не отрицая его, мы встаем на его сторону и поддерживаем его. Она не верит, органично и полностью, в его невозможность – и может быть оно и не является невозможным. В любом случае, если девочке еще раз скажут со стороны, что это невозможно, это не имеет никакой ценности.

(2) Хотя предложение исходит, вроде бы, от меня, очень вероятно, что она думала о такой возможности сотни раз. Хотя она может удивиться, что я это говорю, само содержание удивления не вызовет.

(3) Это поддерживает мое предположение.

(4) Опять же, наверняка она не раз фантазировала на эту тему.

Через еще несколько минут, со смесью раздражения и горя, она заявила, что глупо говорить о возможности жить с матерью, и мы перешли к обсуждению проблем в детских домах. Однако очень скоро, когда мы говорили о трудностях там, она снова стала говорить, насколько лучше и легче было бы жить с матерью. Я немедленно ответил ей, что не буду больше терять времени на разговоры об этих чертовых детских домах, и что мы камня на камне не оставим, но попытаемся найти способ вернуться к матери.

Мы обсудили возможность подать в суд, угрожать матери самоубийством, возможность написать письмо с отравленными чернилами мужчине, с которым жила мать (основное препятствие, из-за которого девочка не могла жить там), превратиться в абсолютно покорную служанку матери, и множество других, правдоподобных и причудливых идей (которые без сомнения приходили ей в голову в разное время).

Наконец, в большом горе, и со злостью на меня за развенчивание ее мечты, она действительно, изнутри отказалась от надежды жить с матерью. Хотя она, казалось бы, и раньше принимала эту возможность, она была привязана к маленьким проблескам невысказанных надежд. Негативными следствиями этих надежд было, разумеется, то, что они разъедали ее готовность действительно приложить усилия, чтобы ужиться в детских домах. Отказ от надежды был глубоко болезненным.

Интересно, что она восприняла ситуацию таким образом, будто я разрушил ее мечту, в то время как я все время с энтузиазмом поддерживал ее, предлагая возможные пути реализации. Хотя эта надежда мешала ей вести свою жизнь успешно, она была привязана к ней, и способом этого привязывания было – не смотреть на нее слишком пристально. Только моя явно преувеличенная и по-видимости неоправданная поддержка ее мечты заставила девочку пережить ее в достаточной мере, чтобы отказаться от нее. Опять же, различие между этой тактикой Просветления и "парадоксальным изменением" состоит в том, что я не стремился к изменению.

По мне, для нее было хорошо и продолжать убегать из детских домов и мечтать о жизни с матерью. Так или иначе, с помощью терапии Просветления, помогающей ей делать это лучше и лучше, что-нибудь хорошее могло получиться из этого эксперимента – как быть человеком в этом одурманенном мире.

Стратегия изменения и стратегия Просветления

Почти каждый обращается к терапии для того, чтобы измениться (или, нередко, заставить измениться кого-то другого). Человек может весить слишком много, и хотеть сбросить вес, человек может чувствовать себя виноватым из-за интрижки и хотеть чувствовать себя спокойнее, человек может быть одиноким и хотеть наладить отношения и т. д. 

"Изменение" может рассматриваться как сдвиг в отношении между двумя элементами! "тем, что есть" и "тем, что может быть". "То, что есть" может быть вес 180 фунтов, а "что могло бы быть" – 150. "То, что есть" может быть частыми прогулками в одиночестве, а "могло бы быть" – те же прогулки с кем-то другим.

Другие названия "того, что есть" – реальность и поведение. Другие названия "того, что могло бы быть" – воображение, мечта, цель, идеал или норма. Изменение состоит в том, чтобы мечта воплотилась в реальность (прогулки с другим), в достижении цели (вес 150 фунтов), в соответствовании идеалу и норме (прекращение интрижки); когда она происходит полно, то включает такие чувства, как успех, завершенность и удовлетворение.

Когда изменение происходит, хотя еще не завершено, то есть когда происходит какое-то движение того, что есть, в сторону того, что могло бы быть, – потеря веса, начинающееся общение с разными людьми, – возникают чувства предвосхищения, надежды и волнения. Когда движения нет несмотря на все усилия, когда то, что есть, так же далеко от того, что могло бы быть (весы по-прежнему показывают 180 несмотря на диету, прогулки по-прежнему одиноки), это сопровождают чувства разочарования, застоя, вины и отчаяния.

Эти чувства приводят людей к психотерапии, заставляют их искать возвращения на путь изменения. С этой точки зрения "здоровье" и благополучие определяются как "то, что могло бы быть",а нездоровье и неблагополучие – как "то, что есть" симптом.

Такова точка зрения изменения – приведения того, что есть, к тому, что могло бы быть. Изменение часто удается и часто не удается. К счастью, есть другой путь соединения того, что есть, и того, что могло бы быть – убедить то, что могло бы быть соответствовать тому, что есть. Это значит понять, что то, что есть вполне "окей" такое, как оно есть. Это и есть Просветление.

Переживание совершенства и удовлетворения в Просветлении столь же полно, как в изменении, хотя здесь оно окрашено не успехом, а более мирным чувством возвращения домой. С точки зрения Просветления совершенство, здоровье и благополучие связаны с тем, что есть. Нездоровье и неблагополучие помещены в то, что могло бы быть – сумасшедшую иллюзию того, что вещи могут и должны быть иными, чем они есть.

Давайте применим эти представления к человеку, весящему 95 кг, этому человеку за пятьдесят, и он всегда весил лишние 25 кг всю свою взрослую жизнь. Он утверждает свою точку зрения, показывая нам таблицу соотношения веса и роста, в которой вес в 70 кг является оптимальным для мужчины его роста. Он цитирует врачей, утверждающих, что лишний вес опасен для здоровья. Успешное изменение привело бы этого человека к весу 70 кг, хотя удовлетворения от этого омрачалось бы постоянным беспокойством в возможном возврате лишнего веса, заботой о диете.

С точки зрения Просветления попытки уменьшить вес после 35 лет неудач – это нездоровье. Человек может с тем же основанием посмотреть на таблицу соотношения веса и роста, выбрать рост, соответствующий его весу и стараться вырасти. Человек, весивший 95 кг, обладал некоторой системой иллюзий, которая ведет к хроническому чувству вины, самоотрицанию, негативному восприятию себя, что и составляет его проблему.

Прежде чем рассмотреть это подробнее, я отвлекусь на один момент, чтобы рассказать о спортсмене, которого я встретил в Осаке, который также переживал проблему собственного веса. Его рост был около 165 см при весе 72 кг, а проблема состояла в том, что ему нужно было добрать еще 10 кг, чтобы иметь оптимальный вес для выступления в своей категории. Вес в 82 кг имел для него вполне определенный смысл. Действительно, это могло повредить его здоровью и вызвать лишнее напряжение сердца, но его жизнь в целом при 82 кг была бы лучше. Ясно, что лишний вес являлся правильным для него, точнее сказать 82 кг совсем не лишний вес с точки зрения его жизни. С точки зрения того, что для него важно, 82 кг правильный вес.

Я утверждаю, что то же самое относится и к нашему человеку, весившему 95 кг, с той только разницей, что соображения, по которым его вес подходит ему, не столь явны и понятны, как у спортсмена борца. Существуют какие-то неизвестные преимущества веса в 95 кг и недостатки веса в 70 кг. Неизвестные преимущества могут быть чем угодно, хотя бы глубокой привязанностью к обильной еде, в которой он не признается. Неизвестные недостатки могут быть также чем угодно, хотя бы нежеланием уступить жене, потеряв вес.

Точка зрения Просветления будет состоять в том, что принимая во внимание все, в целом 95 кг правильный вес, а его постоянное стремление к похудению – патология. Что касается медицинских таблиц, то они относятся к нему не в большей степени, чем к спортсмену борцу. Они относятся только к несуществующему абстрактному человеку. Более того, если он ощутит свое совершенство при 95 кг, он, может быть, увидит все до сих пор неизвестные ему выгоды этого веса. Сознавая эти выгоды, он, может быть, постепенно без всякого самоотрицания, найдет другие способы достижения их, и, воспользовавшись ими, он, может быть, сбросит вес. В любом случае чувство вины и самоунижения исчезнут из его жизни, он будет более счастлив и в большей степени будет принимать себя, сколько бы он ни весил.

Четыре дополнения и предостережения необходимы, чтобы завершить это изложение.

Совершенство должно быть полно и глубоко пережито в Просветлении, а не быть просто теорией. Просветленный человек в той области жизни, в которой он Просветлен, не уступает чему-то, а позитивно относится и убеждается в том, что нечто "окей". Он радостно и с ощущением абсолютной истины принимает свой ранее отвергавшийся комплекс, как истинную и ценную часть себя. В практике значимо именно это радостное принятие в отличие от принятия сквозь зубы. Нетрудно заметить, когда пациент не достиг этой стадии, а просто соглашается с интеллектуальным аргументом. Нужно помнить, что Просветление основывается на ощущении света.

Каждый человек постоянно изменяется, в том числе и Просветленные люди. Изменение, которое противопоставлялось Просветлению ранее, – это произвольное, заранее запланированное, целенаправленное и, как правило, требующее усилий преобразование, а не те спонтанные изменения, которые происходят со всеми. В действительности, спонтанные изменения скорее произойдут с теми, кто избавился от самоотрицания и старания и больше сознают полноту своей природы. Вместе с тем Просветление не трюк, чтобы достигнуть парадоксального изменения. Пациент, обретший Просветление, безразличен – он доволен и изменением и его отсутствием.

Несколько раз я употреблял фразу "выбрать выбор пациента" – нужно объяснить, что это значит. Просматривая записи разговоров, можно подумать, что я даю самые удивительные советы. Я восторгаюсь, нахожу хорошее в чем-то, поощряю самый неожиданный жизненный выбор. В действительности же, в контексте общения людям всегда понятно, что я несерьезен в смысле действительного поощрения каких-либо жизненных событий.

Я не думаю, что люди должны или не должны делать что-либо. Я лишь прибавляю вес тому, что они сами совершают, так что люди могут более ясно увидеть, что же это такое. Если кажется, что я одобряю какой-то шаг, то это лишь для того, чтобы показать что-то, ввести в более полное сознание смутные фантазии, на которых люди основываются, не разглядывая их слишком пристально. Я не забочусь о том, что делают люди. Я забочусь о том, чтобы то, что они делают увеличивало их жизненные силы.

Однако любые представления о том, что именно увеличивает их жизненность, – это мои представления, которые могут только увеличить путаницу. Я могу упомянуть их, но мне не придет в голову утверждать их всерьез. Что бы пациент ни говорил, я обращаюсь с ним как с королем в его вселенной, авторитетом, за которым остается последнее слово относительно значения и ценности события в его жизни.

Хотя точка зрения Просветления может быть использована в постоянной длительной работе, она очень хороша в непродолжительной кратковременной терапии, которой я обычно занимаюсь. Просветление приходит короткими интенсивными вспышками, за которыми следуют периоды самостоятельного действия, а затем, когда человек естественно готов к большему, вновь приходит Просветление.

Поскольку эта глава посвящена процессу Просветления, может показаться, что я считаю, что она лучше, чем подход к терапии с позиции изменения. Это не так. Для каждой из этих позиций есть свое время и свое место – время для трудной работы изменения и время для сосредоточения на совершенстве вещей в том виде, каковы они есть. Терапевт, владеющий двумя способами работы и не привязанный к одному более, чем к другому, будут делать свою работу настолько хорошо, насколько это возможно.

Каждый аргумент пациента относительно трудности изменения становится аргументом для принятия и чем более невыносимым находит пациент существующее, тем больше энергии в работе по изменению может от него ждать терапевт. Основное правило для терапевта, владеющего двумя процессами, таково: любое чувство неэффективного напряжения со стороны терапевта – это указание на то, что пора сменить позицию. Когда третье "да, но..." следует за третьим "почему бы вам не...", – может быть пора сказать: "Знаете, вы правы, похоже, что это невозможно. Давайте посмотрим, что хорошего есть в том, как дело обстоит в действительности".

В этой главе представлена позиция, которая, хотя она выросла из практики гештальттерапии и экзистенциальной терапии, кажется весьма совпадающей с идеей Просветления. С этой точки зрения все, что происходит в жизни человека, – некоторым образом правильно для него, если только рассматривать его жизнь целиком. Если человек сам не переживает этой правильности, то лишь потому, что он принимает некоторую узкую локальную позицию, основывающуюся на чужой внешней точке зрения или оценке.

Были предложены способы восполнения у пациента целостного подхода. Если только пациент сможет пережить целостность того, что есть, включая то, что ранее рассматривалось как патология, его жизнь немедленно начинает спонтанно нормализовываться. Она будет становиться настолько хорошей, насколько это возможно и так быстро, как это возможно, и теми способами, какие нельзя было предвидеть с позиции патологической точки зрения.

Существенной чертой завершения процесса Просветления является тот факт, что пациент действительно отбрасывает негативную самооценку и внезапно начинает чувствовать себя "окей" в том виде, в каком он есть. Это прежде всего относится к той области жизни, в которой ранее проявлялась негативная оценка. В любом случае отпадает потребность защиты от себя и в контрнападении на других, причем в том объеме, в котором новое понимание имеет место. Человек, которого не судят может не судить. Когда негативная самооценка убывает, одновременно увеличивается возможность к переживанию более глубокого контакта с другими людьми, увеличивается способность к трансперсональным переживаниям. Когда я действительно "окей", я могу видеть все другое и всех других также "окей".


<<< ОГЛАВЛЕHИЕ >>>

Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
index | Просмотров: 2114 | Автор: admin | Дата: 11-10-2010, 08:50 | |
Популярное

Календарь новостей
«    Июль 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 

Поиск

Статистика
Rambler's Top100
Наш опрос

Оцените работу движка

Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился