Гештальт-терапия в Днепропетровске
RSS
Меню сайта

Друзья сайта

Глава 10. Проекция

Глава 10 ПРОЕКЦИЯ

Построив с помощью существующей аналитической литературы ясную картину происхождения интроекции, мы все еще находимся в неведении относительно генезиса проекции.

Существует предварительная стадия проекции, для ко­торой, по моим сведениям, еще не было придумано название. Часто можно наблюдать, как ребенок вышвыривает кук­лу из коляски. Эта кукла заменяет самого ребенка: «Я хочу быть там, где сейчас кукла». Эта эмоциональная (ex-movere) стадия дифференцируется позднее на экспрессию и проек­цию. Здоровый психический метаболизм требует развития в сторону экспрессии, а не проекции. Здоровый характер вы­ражает свои эмоции и идеи, параноидальный характер про­ецирует их.

Важность экспрессии вряд ли можно переоценить, если помнить о двух фактах:

(1)  Неверно говорить о подавлении инстинктов. Инстинкты не могут быть подавлены — могут подавляться только их прояв­ления.

(2)  Наряду с торможением проявлений инстинктов (глав­ным образом в действиях) каждый невроз чинит препятствия самовыражению (главным образом в вербальной сфере). Эк­спрессия заменяется лицедейством,  вещанием в духе теле­передач, лицемерием, застенчивостью и проекцией.

Подлинное выражение чувств — дело непроизвольное; оно идет «от сердца»,  но формируется сознательно.  Всякий художник — изобретатель, находящий средства и способы, порою новые пути самовыражения.

Проекция — по сути, бессознательное явление. Прое­цирующий человек не способен удовлетворительно отличить внешний мир от внутреннего. Он визуализирует во внешнем мире те части своей собственной личности, с которыми отказывается себя идентифицировать. Организм пережива­ет их как находящиеся за границами Эго и ведет себя аг­рессивно1.

13десь остались некоторые сложности, требующие прояснения. Бог, к примеру, является проекцией человеческих стремлений к всемогуществу, но в результате частичной идентификации («Мой» Бог) агрессия направ­ляется лишь против чужого бога, либо в ситуациях разочарования, несог­ласия с «волей Божьей».

Люди часто говорят, что вспоминают о Боге лишь тогда, когда требуется его вмешательство. Но это не память, а каждый раз новая проекция. Когда в затруднительной ситуации они чувствуют себя беспомощными и же­лают обладать властью и магическими средствами, они проецируют по­добные желания всемогущества, и всемогущий Господь Бог воссоздается заново.

Чувство вины — вещь неприятная; вследствие этого дети и взрослые с недостаточно развитым чувством ответствен­ности склонны проецировать любые предвосхищаемые обви­нения на кого-либо другого. Ребенок, ударившийся о кресло, винит в этом «противное» кресло. Взрослый мужчина, загу­бивший свой бизнес, способен переложить ответственность на «тяжелые времена» или «судьбу» — какой-нибудь козел отпущения или недоброжелатель всегда под рукой.

Такие проекции вины дают преимущество временной пе­редышки, но лишают личность Эго-функций контакта, идентификации и ответственности.

Подвергая анализу пациентов, проходивших ранее лече­ние у других аналитиков, я заметил, что у некоторых из них наблюдалось необычайно много проекций. Подавленные ча­сти их личностей попали в сознание, но пациенты не смири­лись с фактами и функциями, вынесенными на поверхность. Они были плохими «жевунами», и им так и не удавалось усво­ить материал, который был напрямую выброшен из Бессозна­тельного в окружающий мир, минуя границы Эго. В одном слу­чае такой пациент спроецировал свои сексуальные импульсы на друзей, почти развил в себе манию преследования. Дру­гой, проецировал на мир свою агрессию и в результате стал намного   более   боязливым.   Высвобождение   подавленного материала без его ассимиляции в обоих случаях привело к тому, что пациенты попали из огня да в полымя.

Одна мамаша рассказала мне, что ее ребенку приснился кошмар. Он проснулся, крича, что его хочет укусить какая-то собака. Я обнаружил, что его попытка поиграть с матерью в «собачку» и «съесть» ее встретила суровый отпор: ему сказа­ли, что он негодный мальчишка. Я не пытался объяснить ре­бенку значение собаки как тотемного животного и ее роль в Эдиповом комплексе; я просто счел само собой разумею­щимся, что ребенок спроецировал фрустрированную агрес­сию на собаку из сновидения. Тем самым его активная роль «кусаки» была заменена на страх быть укушенным. Я посове­товал матери поощрять как игру в «собачку», так и сыновнюю агрессию. Кошмар больше не повторялся.

Человек, склонный к проекции, напоминает мне того, кто сидит в доме с зеркальными стенами. Куда бы он ни посмот­рел, ему кажется, что он видит сквозь стекло мир, тогда как на самом деле перед ним предстают лишь отвергнутые частицы его личности.

За исключением сновидений и вполне сформировавше­гося психоза, всегда можно обнаружить тенденции использо­вать в качестве экрана или приемного резервуара проекции адекватный объект. Ребенок, переживший кошмар, развил бы у себя кинофобию (боязнь собак), если бы ему не удалось вновь обрести первоначальную агрессивность. Страх перед нацией-агрессором увеличивается настолько, насколько жер­тва агрессии проецирует собственную агрессию на напада­ющую нацию, и снижается до реального уровня, когда жертва не поддается на запугивания и использует свою собствен­ную агрессивность.

Внешний мир, однако, не всегда служит в качестве экра­на для проекций; они могут иметь место также и в пределах самой личности. Существуют люди, чья строгая совесть не может быть объяснена единственно интроекцией. Родители, которые, согласно теории интроекции, воскресают в личнос­ти под видом совести, могут в действительности быть каки­ми угодно, только не строгими. В одном из исследованных мною случаев родители оказались чрезвычайно сочувству­ющими людьми, подавившими агрессивность в ребенке доб­ротой. Этот пациент страдал от жестоких упреков совести и сильного чувства вины. Он спроецировал свою агрессию — склонность к упрекам — на свою совесть, из-за чего сам чув­ствовал,  что она нападает на него.  Как только ему удалось стать открыто агрессивным, совесть ослабила свою хватку, а чувство вины испарилось. Вылечиться от чрезмерно строгой совести можно только при условии смены самообвинения на приближение к предмету1.

1 В оригинале Перлз пользуется игрой слов «reproach» и «approach», выделяя в них соответственно префиксы «re-» (указывает на повторение действия) и «ар-» (встречается в глаголах, связанных с установлением кон­такта: например «appear», «appeal», «appease» и т.д.) {прим. перев.).

Русские «святые», описанные в советской литературе, уси­ливали чувство вины через укрощение агрессивности и от­каз от греха. С другой стороны, ребенок может иметь совер­шенно нетерпимых родителей, но если он поддерживает свой боевой дух и не проецирует собственную агрессию на роди­телей или свою совесть, он сохранит душевное здоровье.

Проекции могут относиться к самым неожиданным объек­там и ситуациям. Один из моих пациентов большую часть времени проводил в тревоге по поводу своих гениталий и тех ощущений, которые в них возникали. Он часто представ­лял себе, что его пенис исчезал в животе, что это как-то со­всем не по-мужски или что это доказывает его слабость. В любом разговоре он всегда сворачивал на тему своего пе­ниса. Анализ его генитальных и оральных проблем принес облегчение, но не разрешение их. Тогда до меня внезапно дошло, что его функции Эго сводились к жалобам и редким периодам плаксивости и раздражения. Куда подевались ос­тальные черты его личности? Они были спроецированы на пенис. Он не думал, что избегает определенных ситуаций, но в подобных случаях ощущал, что его пенис исчезает в жи­воте. Он не чувствовал себя слабым, слабыми были его ге­ниталии. Вместо того, чтобы попытаться преодолеть однооб­разие своей жизни, он постоянно старался вызвать новые ощущения в своем пенисе.

Подобный случай, вне сомнения, — исключение. То, что мы видим достаточно часто, это проекция на прошлое. Вме­сто того, чтобы выражать эмоцию, вызванную актуальной си­туацией, пациент воскрешает воспоминание. Вместо того, чтобы сказать аналитику: «Вы говорите много чепухи», он с видимым безразличием внезапно припоминает один случай, когда он обрушился с нападками на своего приятеля за то, что тот «говорил много чепухи». Подобного рода игнориро­вание проекции на прошлое помогает психоанализу с од­ной стороны поддерживать догму о крайней важности прошлого, а с другой — мешает прояснению сути существую­щих в данный момент конфликтов.

Обычно нежелательный материал всецело проецируется на внешний мир. Порою обнаружить проекции оказывается действительно очень сложно; например, в случае с невроти­ческой потребностью в любви, всегда бывшей камнем пре­ткновения для аналитической теории и практики. Карен Хор-ни осознала, насколько важна роль, которую данная черта характера играет у современных невротиков, и я уже объяс­нил, что эта потребность не может быть удовлетворена, по­скольку любовь, будучи предложенной, фактически не при­нимается и не ассимилируется.

Психоанализ и индивидуальная психология (Адлер) выд­вигают догмат, гласящий, что невротик остается более или менее инфантильным. Потребность в любви, конечно, имеется у всякого ребенка, а неспособность любить часто является характерной чертой невротика; но способность любить ни в коей мере не принадлежит одним взрослым. Ребенок любит и ненавидит с такой силой, какой взрослые могут лишь поза­видовать. Трагедия невротика не в том, что он так и не смог научиться любить, и не в том, что он регрессировал до инфан­тильного состояния; она происходит от ингибиции, сдержива­ния любви и еще более от неспособности ее выразить. Ког­да за несчастной любовью следует разочарование, это бо­лезненное переживание заставляет его стараться не следовать своим эмоциям. Дело обстоит так, будто он решил: «Пусть другие занимаются любовью; я больше не стану рис­ковать». Однако всякий раз, когда он возбуждает в ком-то любовь, ситуация вновь становится опасной; он испытывает соблазн ответить любовью на любовь, но стыдится показать­ся смешным или романтичным. Он боится, что кто-то получит над ним преимущество или что ему придется выслушивать упреки. Если же, вдобавок, у него оральный характер, жажда любви совпадает у него с его основной потребностью.

Невротик проецирует сдерживаемую любовь и в резуль­тате в своих ожиданиях и фантазиях он вызывает видения, в которых к нему испытывают как раз те самые нежные чувства, которые он в себе подавляет. Другими словами, он страдает не от неспособности любить, а от торможения — от страха полюбить слишком сильно.

Как и невротическая «потребность в любви», так и дру­гой симптом, считающийся в классическом психоанализе невротическим симптомом номер один, опирается на проекцию. Я говорю о комплексе кастрации, который основывается на страхе, что гениталии могут быть полностью или частично уничтожены. Чтобы доказать существование подобного ком­плекса, фрейдисты интерпретируют каждую часть человечес­кого тела как пенис. Даже материнское требование к ре­бенку пользоваться горшком истолковывается ими как каст­рация. Психоанализ, однако, упускает из виду тот важнейший факт, что при всем многообразии так называемых замените­лей пениса только один фактор остается постоянным, а именно повреждение; всякое дисциплинирующее обучение угрожает причинить, а порок и причиняет вред чему-то, будь то пенис, глаза, ягодицы, мозг или гордость. Возобновляю­щийся страх повреждения у невротика может быть излечен не втискиванием всевозможных символов пениса в комп­лекс кастрации, но скорее избавлением его от проекций не­вротической агрессии, от не нашедшего себе выражения желания угрожать и причинять вред.

Молодой человек с сильной, хотя несчастливой, мате­ринской фиксацией признался, что избегает полового сношения из-за страха, что с его пенисом может что-то слу­читься во влагалище. Его сны показали, что он испытывал страх перед vagina denlata («зубастым влагалищем»). Жен­ские гениталии представлялись ему чем-то вроде акулы, которая откусит его пенис. Очевидно, это был недвусмыс­ленный комплекс кастрации. Он был художником и испытывал необычайное отвращение к любым отзывам о своих работах из-за острых критических укусов, которые могли в них содержаться. Он избегал всего, что угрожало его пени­су и его нарциссизму.

Дальнейшее исследование симптомов принесло разгад­ку его невроза: он вряд ли когда-либо пользовался передними зубами и боялся обидеть даже муху — два феноме­на, части встречающиеся вместе. Кусание и причинение боли были спроецированы, но не только на влагалище, так что страх боли распространялся не только на пенис. На мой взгляд, считать, что пенис — это единственный и более того, первичный объект, — весьма сомнительное решение и озна­чает принятие симптома за причину. Даже если такого рода невротика можно было бы убедить, что влагалище не пред­ставляет никакой опасности, его проблемы не закончились бы на этом, поскольку комплекс кастрации не является центральным пунктом его невроза. Это всего лишь еще один результат проецирования агрессивности. Он может приоб­рести половую потенцию, но страх ущерба (например, его престижу) тем не менее способен сохраниться, и он просто-напросто займется поиском очередного экрана для своих проекций. Робость нашего пациента прошла, когда он на­учился пользоваться своей агрессивностью, вгрызаться, по­лучать от жизни то, что ему причиталось. В ходе лечения я услышал с его стороны острейшую критику.

Проекция — это галлюцинации в самом строгом смысле этого слова. Кошмар мальчика являлся подобной проектив­ной галлюцинацией, которая занимает место центрального симптома при настоящей паранойе. В тех случаях, когда у че­ловека остается достаточно чувства реальности, галлюцина­ции рационализируются; здесь мы можем говорить о пара­нойяльном характере. Типичен поиск «обстоятельств», чего-то реального, что могло бы убедить параноика, что он не галлю­цинирует. Болезненно ревнивый муж, например, устроит заса­ду и попытается поймать свою жену в капкан, чтобы уличить ее в том, что она улыбается кому-то еще; и если это происхо­дит, он истолковывает ее улыбку в соответствии с заранее обдуманными идеями ревности1.

1 Ревность всегда происходит из невыраженных, проецированных же­ланий.

Одного человека преследовал страх, что однажды он будет убит свалившейся с крыши черепицей. Он старался не ходить вдоль домов и, забредая на проезжую часть, ис­пытывал повышенный риск быть задавленным машиной. Его, естественно, невозможно было убедить в том, что шан­сы быть убитым черепицей составляют один к миллиону. Однажды он принес мне газетную вырезку и с триумфаль­ным видом показал, что какой-то человек был убит черепи­цей: «Вы видите, я был прав; такие вещи действительно случаются». Он искал «доказательства» и нашел-таки одно; в конце концов его страх растворился после того, как он избавился от проекции своего специфического желания высовываться из окна и кидать камни в тех, кто поступил с ним «несправедливо».

Более легкие случаи параноидного характера отличают­ся определенной избирательностью, которая подчеркивает некоторые характерные черты личности и игнорирует другие.

Подвергшиеся нападению черты относятся к проекциям, к от­чужденным чертам параноидной личности. Проекции, таким образом, являются очень удобным средством для того, чтобы избегать решения проблем, возникающих при амбивалентном отношении. Проецируя свое собственное враждебное отно­шение, легко быть терпимым. Разве не заслуживает такой че­ловек, чтобы его похлопали по плечу за то, что он такой хороший, а мир вокруг такой плохой?

Так как для организмической концепции не достаточно исследования чисто психологических аспектов, мы можем по­пытаться найти, какие телесные процессы соответствуют про­цессу проецирования.

<<<ОГЛАВЛЕНИЕ>>>

Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
index | Просмотров: 2352 | Автор: admin | Дата: 11-10-2010, 08:50 | |
Популярное

Календарь новостей
«    Июль 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 

Поиск

Статистика
Rambler's Top100
Наш опрос

Оцените работу движка

Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился