Гештальт-терапия в Днепропетровске
RSS
Меню сайта

Друзья сайта

Глава 10 АССИМИЛЯЦИЯ ПРОЕКЦИИ

Глава 10

АССИМИЛЯЦИЯ ПРОЕКЦИИ

Всякий раз когда кто-нибудь, от очевидно здорового ин­дивида до закоренелого параноика, занимается проецирова­нием, он желает рационализировать и оправдать свои проек­ции. Для многих людей практически невозможно представить себе даже тот факт, что, к примеру, идея Бога является проекцией, обычной галлюцинацией.

Как и следовало ожидать, симптом человека, мучимого страхом, что однажды ему на голову упадет черепица, «ра­створился». Страх этот указывал на незаконченность ситуа­ции, завершение которой было невозможно вследствие про­екции. Он лелеял мысль о том, чтобы бросить камень во врага, и превратил свою активность преследования в пассивность охваченного страхом падения камня человека. На данном примере ясно, что хотя он и проецировал свои желания смер­ти врагу, чтобы избежать чувства вины (на сознательном уровне он перестал быть потенциальным убийцей), он не дос­тиг своей цели, заключавшейся в уменьшении страданий. На­против, реагируя «так, будто» проекция была реальностью, он пережил больше страданий, нежели ему могли доставить все его чувства вины.

Проецируя, мы вносим изменения во все наше «окружаю­щее поле». После того как мы, например, спроецировали наше стремление к всемогуществу, мы начинаем действовать так, «как если бы» всемогущий бог был реальной личностью, спо­собной совершать все те чудеса, которые хотелось бы совершать и нам. Этот бог может стать настолько реальным, что мы изменим все наше поведение и характер, только бы не под­вергнуться наказанию со стороны создания нашего вообра­жения1.                      1 Проецируется самотворчество. Бог становится творцом.

Эта реактивная перемена совпадает с еще одной, совершающейся диалектически и симультанно. Перемена затрагивает не только «область окружающего мира», но и «внутриорганизмическую область». В последнем случае «все­силие» превращается в «бессилие». Даже такое определение не весьма корректно, ибо при описании изолирует оба вида изменений, в то время как в действительности имеет место всего одно, затрагивающее область «среда — организм». Ког­да вы наливаете воду из кувшина в стакан, опустошение кув­шина и наполнение стакана происходит одновременно.

Реакция пациента на собственные проекции очень ме­шает нормальному проведению анализа, поскольку проецируемое вмешательство приводит к возникновению серьез­ных препятствий взаимопониманию аналитика и пациента. Чаще всего в течение анализа (и, конечно, по всех соответствующих ситуациях повседневной жизни) происходит сле­дующее: психоаналитик обнаруживает нечто, о чем ему хо­телось бы сообщить пациенту. Он подмечает определенное поведение, допустим, обкусывание ногтей. Предположим, па­циент относится к этой своей привычке отрицательно, но все его попытки подавить ее оказываются безуспешными; он только скотомизирует ее; она становится бессознательной. Цель аналитика состоит в том, чтобы сделать из данной осо­бой установки «фигуру», на которой можно было бы сконцен­трировать внимание пациента и начать проработку. Он хочет заставить пациента проявить больше сознательности для того, чтобы облегчить выяснение природы данной установ­ки. Однако пациент принимает аналитическое, научное отно­шение к его проблеме за моралистическое, проецируя на аналитика свою склонность к морализации, осуждению и вмешательству. И поскольку он сам не одобряет обкусыва­ние ногтей, ему кажется, что аналитик относится к этому точ­но так же. Затем он реагирует на свою проекцию, «как будто бы» это неодобрение исходило не от него самого, а от ана­литика. Он испытывает стыд, пытается исправить свое пове­дение и ставит себе целью подавление или маскировку не­приятной привычки вместо того, чтобы быть готовым обсуж­дать ее открыто. В результате вместо того, чтобы выразить и избавиться от нежелательной черты характера, он снова за­гоняет ее вглубь, в подпочву. Многие недели могут пройти до того момента, когда она появится вновь. В качестве меры, ограждающей от опасности повторного подавления, В.Райх предложил метод постоянного сосредоточения на централь­ной черте характера пациента, и это блестящий подход, являющийся определенно более плодотворным, нежели метод неупорядоченных толкований.

Хотя Фрейд и выявил ту огромную роль, какую проекции играют в некоторых психозах, при рассмотрении неврозов их как-то не учитывали. Внимание психоаналитиков привлекало скорее подавление, а не проекции и ретрофлексии, в резуль­тате чего психотическое ядро невроза часто оставалось не­тронутым. Механизм проекции лишь в последнее время по­пал в поле зрения аналитиков, чему весьма способствовали работы Анны Фрейд, Анни Райх и др. И все же он получает недостаточное освещение, прячась в тени анализа переноса.

Эффектом появления концепции переноса очевидно яви­лось громадное упрощение психоаналитического подхода. Следуя предписанию истолковывать все, что происходит в ходе анализа, как перенос, психоаналитики полагают, что не­вроз должен «рассосаться» после нахождения первичного паттерна. С раннего детства человек обнаруживает повторе­ние определенного количества паттернов, но психоанализ рассматривает слишком большую их часть только лишь как бессмысленные механические повторения, а не как нерешен­ные проблемы, требующие разрешения и завершения как в ситуации анализа, так и в любой другой. Вдобавок существу­ет достаточно повседневных проблем, не обязательно уходя­щих корнями в детские травмы, но проистекающих из соци­альных условий или особенностей конституции. Следует уде­лить особое внимание процессу проецирования, который яв­ляется не переносом, а феноменом «экрана». Фильм не вы­нимается из кинопроектора и не переносится на экран, а ос­тается внутри механизма и лишь проецируется.

Ортодоксальный психоаналитик согласится со мной, если я выдвину следующую формулу успешного аналитического лечения: не только психоаналитик должен понимать пациента, но и сам пациент также должен понимать психоаналитика. Он должен видеть перед собой живого человека, а не просто эк­ран для проецирования «переносов» и скрытых частиц своего «Я». Лишь тогда, когда ему удастся проникнуть взором за ву­аль, сотканную из галлюцинаций, оценок, переносов и фиксаций, он научится видеть вещи такими, какими они являются на самом деле: он придет к своим чувствам через здравый смысл. Он добьется подлинного контакта с реальностью вме­сто псевдоконтакта со своими проекциями.

Со стороны ортодоксального аналитика можно ожидать нескольких препятствий. Всякий личный контакт с пациентом подвергается табуированию, поскольку может нарушить про­цесс «переноса». Многие проекции принимаются не за про­екции, но за явления переноса, что снижает эффективность анализа паранойяльного ядра.

Почему возникает подобная ошибка?

Пациент часто видит в аналитике определенное сходство с личностями, значимыми для него в период детства, но пред­ставление об аналитике редко совпадает с его реальным об­разом, который успел принять участие в псевдометаболизме и возможно подвергнуться иным изменениям. Каждый анали­тик знает, что в ходе анализа «перенесенный» образ подвер­жен изменениям и что время от времени на передний план выходит то одна, то другая характерная его черта. Можно сравнить так называемую ситуацию переноса с рекой. Река берет свое начало из одного или нескольких источников. Но разве речная вода и вода этих источников одно и то же? Раз­ве, протекая по речному руслу, не растворила она в себе раз­ные химикалии и органические вещества? Разве не произош­ли изменения в ее составе, определяющие разницу послед­ствий потребления той и другой воды, разницу между болез­нью и здоровьем?

Для способа растворения «переноса» типично объяснять, как получается, что «перенос» оказывается всем, чем угодно, но только не простым переносом образа исходной личности на аналитика: скажем так, пациент видит в аналитике чер­ствого человека, которому, по его утверждению, не достает понимания точно так же, как и его отцу. Позднее выясняется, что отец был не таким уж и черствым. Поэтому нам прихо­дится корректировать наши представления о механизме пе­реноса. Нам приходится допустить, что пациент просто не мог перенести образ отца на аналитика. В аналитике он ви­дел лишь воображаемый имидж отца. Будучи еще ребенком, он спроецировал на него свою нетерпимость. Позднее (воз­можно, для того, чтобы командовать младшими сестрами) он интроецировал, скопировал составленный им самим образ отца и, отказавшись в конце концов от того, чтобы «быть та­ким как отец»,  еще раз спроецировал его. Обыкновенно он реагирует в ходе анализа на свои проекции и приписывает свои собственные страхи и ограничения строгому аналити­ку. Весь этот сложный процесс в обоих его аспектах — жес­токий отец и жестокий аналитик — сводится к простому фак­ту проецирования пациентом жестокости, в которой он себе отказывает. Другими словами, работа с переносом приво­дит лишь к ненужным осложнениям и потере времени. Если я могу получить воду, открыв кран у себя дома, незачем вы­ходить во двор к колодцу.

Как обычно, мы будем выполнять эту задачу постепенно и первым шагом будет осознавание проекций. Так же, как вы уже были удивлены, когда я упомянул, что вы не осознаете тот факт, что вы не сосредотачиваетесь на своей пище, вы стане­те теперь отвергать факт, что вы являетесь «проектором». Но сделайте честную попытку и посмотрите, действительно ли вы свободны от проекций. Проекции могут возникать везде. Я уже указывал ранее на внутриорганизмические проекции агрессии на совесть. Я также приводил случаи, где функции Эго были спроецированы на гениталии.

Внутриорганизмические проекции вместе с пустышечной установкой являются стражами, охраняющими от паранойяль­ной проекции, и часто видно, как у человека с обсессивным характером развивается бесконечная внутренняя борьба между преследователем и жертвой. На требования со стороны совести остальная часть личности отвечает решительной попыткой повиноваться, но за этим скоро следует неповино­вение приказам совести. Это приводит к росту чувства вины, усиленному даже более суровыми требованиями совести и так далее ad infinitum, до бесконечности1. 1 Важное различие между паранойяльным и обсессивным характером состоит в следующем: в то время как обсессивный характер обнаружива­ет определенные ограничения в своей сфере деятельное™, и его конфлик­ты разворачиваются в организмическом поле, параноик развивает сверхак­тивность, однако направленную лишь на псевдомир и протекающую внут­ри него. Будучи неспособным различать реальный и спроецированный мир, он будет пытаться разрешать свои внутренние конфликты во внешнем поле. Ограничения контактов с объектом имеют место в обоих случаях.

                                                                                                                                                        далее>>>

<<<ОГЛАВЛЕНИЕ>>>

Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
index | Просмотров: 1893 | Автор: admin | Дата: 11-10-2010, 08:50 | |
Популярное

Календарь новостей
«    Июль 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 

Поиск

Статистика
Rambler's Top100
Наш опрос

Оцените работу движка

Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился