Гештальт-терапия в Днепропетровске
RSS
Меню сайта

Друзья сайта

семья Франклин: работа с сопротивлением

                                 Семья Франклин: работа с сопротивлением

 Этот рассказ поможет нам поговорить о сопротивлении в контексте данной ситуации. Давайте рассмотрим, как терапевт работает с сопротивлением и избегает мобилизации сопротивления у семьи Франклинов. У этой семьи сопротивление выражено не сильно. Контакт достигнут, и все члены семьи свободно задают друг другу разные вопросы. Однако похоже, что под видом контакта им позволено вторгаться за личные границы другого. Когда человеку задают слишком много вопросов и он начинает чувствовать, что ему навязывают контакт, вправе ли он отказаться говорить о чем-то слишком личном? Что можно считать допустимым в нормальной семье?

Отцу семейства сорок три года, он преподаватель, а матери сорок два, она врач. У них трое сыновей: Мэту семнадцать, он собирается поступать в колледж, Лэсу пятнадцать, он еще учится в школе, а Джерри двенадцать.

Мэт: Я не хочу никаких обидных выпадов.

Мать: Я тоже не хочу, правда, я никогда не знаю, что может тебя обидеть. Когда ты заговорил об этом, я стала представлять себе, что ты чувствуешь.

Отец: Все, что здесь происходит, важно для нас.

Мэт: А я и не говорю, что не хочу разговаривать о чем-нибудь важном. Просто мне кажется, вы могли бы заметить, что у нас есть определенный настрой...

Отец: Все это прекрасно, и я это приветствую, но я совершенно не понимаю, где здесь обидные выпады.

Мэт: Я думаю, вы оба знаете, что это такое. Это когда скажешь что-нибудь и думаешь: "Зачем я это сказал?” Вот вам пример: когда я уехал с Крисом на каникулы, вы дали мне понять, что недовольны.

Отец: Согласен. Ты прав, было бы разумнее обходиться без подобных вещей. Но мне кажется, для разговоров о том, что мы чувствуем, двери должны быть распахнуты. Ведь если мы говорим о своих чувствах, это не значит, что мы хотим обидеть друг друга.

Мэт: Хорошо.

Сопротивление членов семьи происходит на осознанном уровне. Так как членам семьи трудно определить или понять, что такое "обидные выпады”, у них возникает ощущение тайны. Тайна порождает проекции, потому что общий смысл не найден.

Интроекции возможны тогда, когда кому-то просто сообщают информацию, а он не задает вопросов, или кто-то обижен чем-то и принимает это, не высказывая претензий.

Решение проблемы может проходить еще несколькими способами: вы можете отрицать обиду или оправдывать ее. Вы также можете удивляться, что кто-то обиделся на вас, обесценивая сказанное другими, или, наоборот, сожалеет об этом.

Терапевт: Я хотел бы сказать вам, что просто поражен, как быстро вам удалось найти интересующую всех тему. Вы поговорили, проработали ее и пришли к согласию. Это здорово. Большинство семей не умеют так активно и быстро разрешать свои проблемы. Мне было приятно видеть, что вам это удается. А сами вы замечали, с такой легкостью вы расправляетесь с возникающими в вашей семье трудностями?

Фокусируя свое внимание на сильной стороне и состоятельности семьи, терапевт оказывает ей поддержку: "Посмотрите, какие вы хорошие! Посмотрите, как легко вам удается справляться со своими проблемами! Я поражен!” Ведь понятно, что не любая семья может позволить чужому человеку стать участником их жизни.

Но если этот человек говорит им: "Ребята, я знаю, какие вы хорошие, и все у вас получается. И если мы встретимся еще, вы должны знать: я на вашей стороне. Правда, если есть светлая сторона, значит, может быть и темная, которая вам может и не понравиться. Но я пойму и приму это”. У терапевта есть привилегия и одновременно тяжелая ноша – определять светлые и темные стороны семьи.

Первая интервенция приостанавливает процесс развития сопротивления. Она поддерживает хорошее самочувствие у участников и уводит их от противостояния. Тем самым терапевт как будто говорит: "Вы пришли сюда, чтобы посмотреть на свои недостатки, и, наверное, поэтому вы волнуетесь. Если я буду, уподобляясь вам, рассматривать оскорбления, которые вы наносите друг другу, вы почувствуете себя еще хуже. Тогда вам захочется объединиться против меня и сказать: "Мы не такие плохие, как вы думаете. Вообще-то мы хорошая семья”. Когда терапевт присоединяется к сильным сторонам семейной системы, он снижает сопротивление контакту между членами семьи, а также между ним самим и семьей. Он налаживает с ними хорошие "рабочие” отношения.

Эта интервенция также дает позитивное подкрепление семье в целом. Она призывает участников: "Продолжайте делать то, что вы делаете хорошо”. Позже, спрашивая их, о том, как легко они решают свои проблемы, терапевт побуждает семью проявить любопытство к своему интерактивному процессу.

Терапевт поддерживает сильные качества семьи, и первая интервенция проходит как простой комплимент. Она напоминает членам семьи об основных проявлениях их состоятельности – они способны называть свои проблемы и готовы их обсуждать.

Как ни странно, большинство семей не готовы принимать такие "комплименты”. Ведь они зафиксированы на своих недостатках, проблемах и неприятностях. Упоминания о сильных сторонах в поведении семьи не кажутся им уместными в подобной ситуации.

Отец: Лэс и Джерри, что вы думаете о том, что Мэт может покинуть нас, как в прошлом году?

Лэс: Мэт часто уезжает из дома, и мне кажется, что ничего особенного не случится.

Джерри: Когда Мэт отправился на каникулы, мы знали, что он скоро вернется. Это совсем другое. А тут я не знаю, когда его ждать.

Отец: Мне тоже так кажется. Мэт, как ты относишься к тому, что можешь покинуть гнездо?

Мэт: Я отношусь к этому хорошо... Нет, не потому, что я хочу уйти из дома. Я думаю, что мне захочется вернуться, что я буду скучать первые несколько недель, но я знаю: справлюсь с этим.

Мать: Я по-настоящему гордилась тобой, когда ты сам спланировал свою поездку, выяснил расписание рейсов и организовал ужин с друзьями.

Мэт: Мама, ты совсем не вспоминаешь своих братьев. Непохоже, что у вас с папой были братья и сестры. Мне это странно.

Отец: Мне это тоже странно, особенно когда я думаю, как вы, мои сыновья, покинете дом, и о том, как вы близки друг с другом и с нами.

Лэс: А как ты понимаешь, что ты с кем-то близок?

Отец: Я буду надеяться, что не потеряю связь с тем, кто мне близок.

Джерри: Да, правильно.

Отец: А как ты определишь, что такое близость? Мои сестры и я, например, не особенно играли друг с другом, когда росли вместе. Мама тоже, как мне кажется, не особенно дружила с дядей Джимом. А вот вы все время вместе.

Мать: Я тоже много думала о том, как и где вы станете жить.

Лэс: Я собираюсь продавать драгоценности в Аризоне. А ты приезжай ко мне в гости.

Отец: И все-таки как бы там ни было, близки мы или нет, о будущем говорить рано.

Такие вопросы – палка о двух концах. С одной стороны, они проясняют то, что происходит, позволяют преодолеть непонимание и углубляют контакт между членами семьи. Вопросы предотвращают проекции и интроекции – никто не додумывает и не предполагает за другого. Темная же сторона заключается в полной свободе задавать вопросы в любой момент, что может нарушать автономность и быть назойливым внедрением в личную жизнь. В таком случае контакт между членами семьи, наоборот, прерывается и становится неопределенным.

Терапевт внимательно ищет те "узкие места”, на которых семья начинает "буксовать”. Например, только ли взрослые задают вопросы? Как это выглядит – как допрос или как живой интерес? Если в семье кто-нибудь, кто не задает вопросов и не проявляет любопытства, потому что боится это делать? Есть ли в семье люди, которые могут задать вопрос, независимо от того, насколько другой готов на него ответить? 

Терапевт: Сейчас мне бы хотелось на минутку прервать вас и сообщить о том, что я заметил. Как вы помните, я попросил у вас разрешения вступить в разговор, если увижу что-нибудь, что вас заинтересует. Когда я обращал ваше внимание на то, что кто-то мог задавать вопросы, а кто-то просто сообщал некоторую информацию о себе, всякий раз мне казалось, что я вижу определенную модель. Например, большинство вопросов исходило с одной стороны, затем вопросы стали поступать с другой стороны. Или, когда мне казалось, что в основном информация шла от одного источника, внезапно она начинала поступать из другого. Удивительно, но, похоже, вы все способны задавать вопросы друг другу. Я еще не до конца уверен в этом, потому что мы еще только начали работать, но, по-видимому, каждый из вас чувствует себя свободным спрашивать и отвечать друг другу. Может быть, это и не совсем так, но пока что мне так показалось.

Итак, я хотел бы попросить вас подумать о том, действительно ли каждый из вас настолько волен спрашивать любого обо всем, или это не так? Мне было бы интересно, если бы вы попробовали поразмышлять об этом, если вас это вдохновляет.

Что же делает терапевт для того, чтобы снизить сопротивление и усилить интерактивный процесс? Давайте посмотрим, что он сказал на самом деле. "Сейчас мне бы хотелось прервать...” – говорит терапевт. Это означает: "Я уважаю то, что вы делаете. Я знаю, это ваша семья и ваша борьба, и я уважаю и принимаю вашу борьбу друг с другом”. Выявляя то, что может быть интересным для членов семьи, терапевт напоминает им: "Это ваша работа, ваше любопытство, ваша энергия, но они очень важны и для меня. Я буду продолжать поддерживать вашу энергию, вызывающую ваше любопытство и способности к самонаблюдению, чтобы в будущем вы не нуждались во мне и сами смогли увидеть, что происходит и где причины ваших трудностей”.

Терапевт развивает тему обмена информацией между членами семьи. Насколько им легко говорить о себе? Как трудно им делиться друг с другом своими сокровенными переживаниями, ведь это связано с теми самыми "обидными выпадами”?

Далее терапевт говорит: "Удивительно, но, похоже, вы все способны задавать вопросы друг другу!” Следующий шаг – предложение провести эксперимент на уровне осознавания, чтобы убедиться в том, что они могут спрашивать каждого или говорить "что угодно”. Клиницист развивает тему, снимая ограничения, наблюдая, насколько свободна семья, и исследуя возможности появления болезненных точек, страхов и затруднений.

Мэт: Мне было легко задавать личные вопросы Лэсу и Джерри. А потом я уже стал задавать такие вопросы маме и папе.

Мать: Я пыталась понять, кому я могу задавать вопросы. Этим летом я задавала Лэсу очень много вопросов и сама много рассказывала ему о себе. С Мэтом я осторожнее, но не думаю, что это такая уж проблема. Как ты думаешь, Мэг?

Мэт: Конечно.

Отец: Я думаю, что долгое время мы не могли задавать друг другу вопросов. Я часто испытываю сомнения, когда мне хочется спросить вас о чем-то. Наверное, это как-то связано с вашими возрастными проблемами, но иногда это бывают и совершенно невинные вопросы.

Мать: Как думаете, ребята, вы задаете мне вопросы? Я что-то не припомню.

Мэт: Мне кажется, вопросы возникают, когда мы смотрим семейный альбом с фотографиями. Но я думаю, что ты имеешь в виду главный вопрос.

Отец: Довольно трудно говорить о себе: я слышу, что вы все время задаете вопросы маме, но не слышу, чтобы вы задавали их мне.

Мать: Иногда вы оба готовы пойти мне навстречу, а потом все начинается сначала. Иногда мне просто нужен ответ.

Настаивая на вопросах и обнаруживая чувства, человек отделяет себя от других. Однако спрашивая о чем-то глубоко интимном, можно оказаться назойливым и получить отпор. Здоровые семьи стараются найти баланс между любопытством и назойливостью. Мы можем сообщать просто информацию, а можем сообщать и нечто такое, что способно причинить боль. Семья и терапевт исследуют эти варианты.

Терапевт: Позвольте я продолжу свои рассуждения. Я не совсем ясно представляю себе, куда мы двигаемся, но я заметил, что все вы, похоже, легко и свободно говорите друг с другом, как сообщая о себе информацию, так и спрашивая о чем-то других. Я как будто слышу ваши реплики: "Да, мы свободно говорим, но... но... но...” И можно только предполагать, что это за "но”. Итак, позвольте мне предложить вам кое-что, а вы скажете, нужно вам это или нет.

Каждый из вас мысленно либо задает вопросы другому, которые не хотелось бы задавать, либо говорит что-то, о чем бы не хотел говорить. Просто подумайте о том, о чем вам не хотелось бы говорить, или о том, о чем не хотелось бы спрашивать. Я гарантирую: вам не придется произносить этого вслух, даже за пределами моего кабинета. Далее, подумайте о тех вопросах, которые вам хотелось бы задать кому-то, но вы не станете их задавать; или подумайте о том, что бы вам хотелось сказать о самом себе или о другом человеке, но вы не скажете этого. А затем посмотрите, сможете ли вы объяснить, почему вы этого не делаете. После вы просто скажете, почему вы можете или не можете так сделать. Не произносите ваши мысли вслух. Например, вы можете сказать: "У меня есть вопрос, который я не собираюсь тебе задавать, потому что...”

Может быть, это даст нам некоторые намеки на то, что мы упускаем. Мне кажется, в этом что-то есть. Хорошо? Как вы думаете? Понятно ли я выразился? Попробуйте подумать о том, как много вопросов или замечаний вы не могли бы произнести. Возможно, каждый из вас пятерых мог бы подумать о двух таких вопросах к двум разным людям. И если нам повезет, мы сможем послушать каждого из вас.


ОГЛАВЛЕНИЕ>>>                                                                                                        ДАЛЕЕ>>>


Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
index | Просмотров: 1539 | Автор: admin | Дата: 11-10-2010, 08:50 | |
Популярное

Календарь новостей
«    Февраль 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
242526272829 

Поиск

Статистика
Rambler's Top100
Наш опрос

Оцените работу движка

Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился