Гештальт-терапия в Днепропетровске
RSS
Меню сайта

Друзья сайта

4. динамика системы "родитель - ребенок"

                                  4. Динамика системы "родитель-ребенок"

Динамика системы родитель-ребенок включает в себя широкий диапазон взаимодействий.

4а. Основное положение: Степень опеки ребенка родителями является показателем здоровья семьи.

4а. Ориентирующий принцип: Для оздоровления семьи в семейную терапию важно включать "терапию родителей”.

Новорожденный младенец просто умрет, если его не будут кормить и опекать6. Когда дети маленькие, опека должна быть абсолютной. В процессе роста опека должна уменьшаться. По мере взросления ребенка степень опеки должна меняться. Ребенку опасна как слишком сильная, так и слишком слабая опека. Например, если вы задаете вопрос ребенку двух-трех лет, а за него отвечают родители, потому что тот стесняется говорить, – это вполне естественно. Маленький ребенок, стесняющийся незнакомого человека, может и не отвечать ему. Однако ситуация меняется, если ребенок смущается в одиннадцать или двенадцать лет, а родители "спасают” его в трудной ситуации.

По мере роста ребенка родители должны следить за его склонностями. Ребенок одиннадцати или двенадцати лет должен уметь общаться с людьми вне семьи, включая терапевта. Родители такого ребенка должны знать, что терапевтическая сессия – это достаточно безопасная ситуация. От чего же они "спасают” своего ребенка, если он понимает, что происходит?

С другой стороны, ребенок двух-трех лет не особенно разбирается в терапевтической ситуации и не может воспринимать терапевта как безопасный объект. Если родители говорят такому ребенку: "Давай, отвечай!” Они демонстрируют нечеткое понимание его потребностей и ресурсов.

Степень опеки наиболее важный показатель неблагополучия семьи. Каждая семья в определенных обстоятельствах проявляет слишком много или слишком мало опеки. И это нормально, потому что существует "средний уровень”, при котором мы можем вырасти здоровыми. Никто не может знать, что является оптимальным, так как в реальной жизни идеала не существует. И все-таки здоровые люди, слишком активно опекающие своего ребенка, всегда способны понять это и уменьшить обороты. Это касается и недостаточной опеки. Нормальные родители всегда передвигаются в диапазоне "среднего уровня”, и у них существует общий эстетический критерий, как это делать лучше всего.

Если вы видите, что проблема семьи лежит в данной плоскости, это может означать, что вам придется много работать со взрослой частью семейной системы. Вероятнее всего, вам нужно будет повысить их уровень осознавания поведения, который они моделируют. Ведь дети учатся быть взрослыми на примере родителей. Здесь также необходимо учесть и детские страхи, которые могут вызывать у ребенка серьезные дефекты, если перед его глазами нет нормальной системы взрослых. Если нормальные родители не обеспечивают безопасность ребенка, он не может самостоятельно побороть свои страхи.

Школьная фобия – хороший пример дисфункции такой семейной динамики. Ребенок просто не может покинуть дом, а родители, в свою очередь, не отпустят ребенка в школу. Ясно, что от разъединения их удерживает грубая сила. Если ребенку три года, а родители говорят: "Хорошо, оставайся дома”, терапевта это не беспокоит, он надеется на то, что ребенок сможет прийти, когда перестанет стесняться. Но семилетний ребенок должен ходить в школу, и если он не может выйти из дома, значит, в семье возникла проблема, которая требует немедленного разрешения.

В определенном возрасте дети начинают интересоваться окружающим миром. Если они чувствуют себя в достаточной безопасности, они выходят из дома на короткое расстояние. Затем пугаются и убегают обратно, прячутся за спинами родителей и снова выглядывают из дома. Как только страх проходит, они опять отправляются "в мир”. У детей должен быть дом, куда они могут вернуться и где никто не будет пугать их, говоря: "Будь осторожнее!”, "Берегись!”. Такие предостережения только подогревают чувство опасности. Если у детей есть возможность вернуться в безопасный дом и ждать, пока пройдет страх, и при этом никто не будет напоминать им об опасности, с годами они станут уходить из дома на более долгий срок.

4б. Основное положение: Дети всегда присматриваются и прислушиваются к тому, что говорят и делают родители. Однако им вредно быть участниками или "побудителями” процесса их взаимодействия.

4б. Ориентирующий принцип: Семейный терапевт посвящает свою работу тому, чтобы взрослые брали на себя полную ответственность за свою роль, а также тому, чтобы освободить детей от исполнения роли "побудительной силы” в семье.

Дети должны стоять в стороне от взрослых проблем. Они могут наблюдать и слушать. В здоровых семьях дети отвлекаются друг на друга, когда терапевт разговаривает с родителями. Данный "сегмент” сессии, посвященный взрослым, детям неинтересен – и это нормально. Но как только им становится интересно, их "ушки на макушке”, и они возвращаются к происходящему на сессии. Родители спокойны за детей, пока видят, что дети в безопасности, им не нужно, чтобы дети постоянно смотрели им в рот.

Для таких ситуаций семейному терапевту хорошо иметь в кабинете бумагу для рисования, карандаши, несколько игрушек или книжек, чтобы дети могли не скучать и чем-нибудь заняться. Терапевт должен объяснить им, как они могут выйти из комнаты и вернуться назад. Детям, как правило, нужно проверить это несколько раз, и тогда они будут вести себя спокойно.

Дисфункция в семье возникает, когда дети постоянно вовлечены в отношения родителей. Это часто происходит в семьях с пьющим родителем (или родителями). В таком случае родители не ведут себя, как взрослые. Подчас в этих семьях дети берут на себя ответственность за происходящее, и, возможно, для них это единственный выход из положения. Что поделаешь, в семье кто-то должен быть взрослым.

Я работал с семьей, в которой был один ребенок и практически беспомощная мать. Одиннадцатилетнему мальчику приходилось говорить ей: "Мама, нам пора обедать” или: "Мама, тебе надо подписать мой дневник, а то меня будут ругать в школе”. Этот ребенок играл в семье роль взрослого. Хорошо ли это для ребенка? Думаю, что нет. Но для них это было выходом из положения, раз некому было быть взрослым. Терапевтические интервенции в моей работе фокусировались на том, чтобы мать могла пересмотреть свою родительскую роль, а сын снял с себя неподобающую ему ведущую роль.

Если дети не могут вести себя как дети – это трагично. Доля их ответственности за происходящее в значительной степени определяет их страхи и напряжение.

4в. Основное положение: В здоровых семьях всегда ясно, где сильная сторона. В таких семьях власть находится в руках у родителей.

4в. Ориентирующий принцип: Если власть распределяется неравномерно, терапевту необходимо исследовать это явление.

Вопрос о распределении власти актуален в жизни семьи, особенно если власть между членами субсистем распределена несправедливо. В здоровых семьях взрослые имеют больше власти и применяют ее в соответствии с возрастом детей. Над маленькими детьми они осуществляют больше власти, над старшими – существенно меньше. В проблемных семьях существуют две крайности, связанные с распределением власти:

1. Отсутствие четкого распределения власти, когда в семье не соблюдается принцип ведущий-ведомый и ее жизнь становится хаотичной.

2. Грубая сила, которая применяется независимо от возраста детей. Например, родители могут бить маленьких детей и осуществлять жесткий контроль над старшими детьми.

Психологи создали модель использования власти в семье. Принимая на себя роль родителя, терапевт может в большей или меньшей степени применять свою власть при принятии решений, он может высказывать свои соображения по поводу жизненных ценностей семьи. Такая власть должна хорошо восприниматься. Чем здоровее семья, тем меньше власти нужно применять терапевту. Дезорганизованная семья требует от терапевта применения большей власти и сильного лидерства, для того чтобы склонить ее членов к более приемлемому и слаженному поведению.

Семья Миллеров состоит из родителей, Артура и Джейн, им около сорока; их восемнадцатилетнего сына Рика и пятнадцатилетней дочери Гейл. Отец занимает должность вице-президента маленькой издательской компании, а мать работает медсестрой. Рик учится на первом курсе университета, Гейл – в колледже.

Семья явилась на терапию, потому что дочь замкнулась в себе, засела в своей комнате и ни с кем не общается. Ее друзья стали проявлять беспокойство. Недавно, когда отец позвал Гейл обедать, она даже не откликнулась. Он постучал к ней в дверь, позвал ее по имени, но она не ответила. И только когда он постучал громче и попытался открыть дверь, Гейл отозвалась. Открыв дверь, отец увидел, что она выглядела болезненно. Кроме того, родителям позвонила школьная учительница Гейл, которая сказала, что девочка стала хуже учиться, пропускать занятия, плохо выглядит, сильно похудела.

Таких пациентов, как Гейл, мы называем ИП - идентифицированными пациентами. В семейной терапии мы не фокусируем внимание на одном ИП. Мы фокусируем внимание на семье как группе людей, которые собрались вместе, чтобы улучшить ситуацию. Тем не менее ИП является членом группы и выразителем боли, существующей в семье.

Наше первое положение основано на том, что здоровая семья поддерживает себя сама и терапевт прежде всего может помочь ей увидеть то, что она делает хорошо.

На первой сессии родители обсуждали исключительно проблемы Гейл и свою беспомощность в данной ситуации. Гейл заговорила, когда брат спросил ее о потере веса и ухудшении успеваемости в школе. Она утверждала, что с ней все в порядке.

В конце первой сессии мы сообщили Миллерам о том, что они делают хорошо. Мы прокомментировали их умение обсуждать друг с другом трудные ситуации и свои ошибки. Дети, похоже, тоже смогли выразить друг другу свою заинтересованность в происходящем. К счастью, эта семья была способна выражать свои глубокие переживания, особенно в рамках двух субсистем, и делала это очень хорошо.

На последующих сессиях ко-терапевты увидели "оборотную сторону медали”. Родители не вовлекали в работу детей, то же происходило и с детьми – ни взаимных вопросов, ни столкновений. Внутри каждой системы существовало своеобразное слияние, а между родителями и детьми не существовало никаких свободных взаимодействий. У сына и дочери были хорошие дружеские отношения, вместе они создавали сильную, слаженную команду. Слабым звеном семейной системы были взаимоотношения между родителями и детьми. На лицах детей отражался настоящий страх, когда им нужно было выражать свои чувства. Они постоянно всматривались в лица родителей, чтобы понять, можно ли им говорить.

Раньше родители были заняты собой и не особенно задумывались над нуждами своих детей. Дети так или иначе были предоставлены самими себе, они стали друзьями по играм и научились сами заботиться друг о друге. Это случилось потому, что отца и мать вполне устраивало такое положение вещей, они не хотели заниматься детьми.

Так было раньше. Но за последний год, когда Рик стал учиться в университете, жизненный цикл семьи круто переменился. Рик выбрал местное учебное заведение, мог жить дома и быть рядом с Гейл, однако большую часть времени он проводил в учебе и общении с друзьями. Родители, Артур и Джейн, в данный момент находились на вершине своей карьеры, наслаждаясь успехом, которого добились годами упорного труда. Будучи застенчивой, Гейл не смогла получить поддержку ни у одноклассников, ни у родителей. Она испытывала глубокое чувство одиночества и псевдонезависимости: на самом деле ей не нужна независимость, однако жизнь поставила ее в такие условия.

Для того чтобы усилить субсистему родителей и детей, необходимо сделать следующие комментарии.

Терапевт: Рик и Гейл, вы кажетесь очень сильными, когда разговариваете друг с другом. Это очень выразительно. А вы, Джейн и Артур, тоже очень хорошо общаетесь между собой. Но обратите внимание, что вы, дети, почти ничего не говорите своим родителям, а вы, мама и папа, почти не обращаетесь к своим детям. Мы хотели бы, чтобы вы попробовали прямо поговорить друг с другом. Давайте посмотрим, что у вас получится.

Нужно начать с общего предложения, чтобы посмотреть, насколько им это удастся. Если у них возникнут трудности, мы можем провести эксперимент. Например:

Терапевт: Дети, мы попросили вас поговорить с вашими родителями, а родителей мы попросили поговорить с вами, но у вас возникли трудности, и всякий раз вы снова возвращаетесь друг к другу. Поэтому я предложу вам сделать следующее. Я бы хотел, чтобы мужчины поговорили между собой, а женщины просто послушали их 

В данном случае мы изолировали реально существующие субсистемы и образовали две новые. Одной новой субсистеме дано задание слушать, а другая будет служить примером. Дальше мы говорим следующее.

Терапевт: Вы можете говорить на любую тему, которая вас интересует, а я послушаю. Если у вас возникнут сложности, я помогу вам 

Сначала отец и сын запинаются и говорят нерешительно. Артуру трудно спрашивать Рика про университет, потому что у него почти нет конкретной информации. Но затем неожиданно Рик сам начинает рассказывать о том, как он всегда скучал по отцу, когда играл в футбол в школе. Сквозь слезы Рик рассказывает отцу, как ему всегда было обидно, когда вечно занятый отец не приходил посмотреть школьный матч с его участием. Артур сильно взволнован, он кладет свои руки на плечи сына и говорит, что очень сожалеет: он был так занят на работе, что у него даже не было времени подумать о том, чтобы пойти и посмотреть, как сын играет в футбол, а это была бы хорошая идея. Тогда Джейн попробовала перебить его.

Джейн. Да, твой отец слишком много работал в то время.

Терапевт (прерывая ее): Простите, но я бы попросил вас побыть в стороне и не вмешиваться. Сейчас разговаривают Артур и Рик. У вас будет возможность поговорить со своей дочерью.

Семья Миллеров защищена от вторжения извне, в свою семью они впускают немногих. Они не очень общительны. Однако их дети недостаточно защищены. В частности, детям предоставлена слишком большая свобода действий. Позволяя им пользоваться определенной независимостью, родители совсем не следят за тем, как дети используют эту независимость. Они совсем не знают, что переживают их дети, а они могут страдать от неразделенной любви или сложных отношений с друзьями. Получается, что эта семья представляет собой в некотором роде парадоксальное явление. Они абсолютно изолированы друг от друга, позволяют своим детям выходить в мир, но у детей это вызывает только чувство одиночества и неудовлетворенности, потому что им не хватает общения с родителями.

Границы семьи расширились, когда сын стал учиться в университете. Сейчас, когда дети стараются быть автономными, родители снова стали супружеской парой. Однако дочь со своими симптомами депрессии заставила их вернуться в семью. И тут они сплотились, чтобы помочь ей. Гейл становится "идентифицированным пациентом”, а дисфункция семьи заключается в недостатке взаимодействия и энергетического обмена между двумя субсистемами. Самыми слабыми по уровню энергии получились субсистемы мать и сын, отец и сын, отец и дочь.

Один из способов перераспределить энергию состоит в том, чтобы побудить семью пересечь старые границы и создать новые субсистемы. В этом случае терапевт может предпринять следующую интервенцию.

Терапевт: Хорошо, Рик, как ты относишься к тому, что говорит твоя мать? Может быть, ты хочешь сказать им что-нибудь по этому поводу?

Если клиенты не смогут самостоятельно начать разговор, вы сами можете выбрать любую нужную комбинацию партнеров.

Как вы могли видеть по предыдущему примеру, энергия возрастает, а взаимодействие оживляется. Сын вовсе не обязательно должен впадать в отчаяние. Он может, например, разозлиться на отца: "Ты теперь меня спрашиваешь? А где ты был раньше? Когда я четыре года учился в школе? Где же ты был?” А затем у них может происходить некоторая борьба. С точки зрения мобилизации энергии терапевту не столь важно, как они это делают – рыдают друг у друга на груди или громко ссорятся. Главное, что в данной субсистеме повышается уровень энергии, а контакт становится острее и ощутимее. Это проходит и во время беседы матери с дочерью. Джейн начинает осторожно спрашивать Гейл о ее друзьях по школе, но Рик резко перебивает ее.

Рик. Знаешь, сейчас ты такая нежная и ласковая с Гейл, а ведь она уже давно страдает от депрессии, в то время как ты работаешь в своей больнице сверхурочно и даже в голову не берешь, что она рассталась со своим другом. Тебе было все равно. А теперь ты такая нежная и ласковая

После этого терапевт может заменить следующее:

Терапевт: Мне нравится, что вы наконец смогли разговаривать друг с другом по-другому. Я гораздо больше верю вам, когда вы можете даже в резкой форме указать другому на то, что ему надо изменить. Иногда и в хороших семьях приходится напоминать, что кому-то плохо и он нуждается в помощи.

Для этой семьи характерна ретрофлексия, поэтому если кто-то испытывает боль, он не просит о помощи, а тот, кто видит эту боль, помощи не предлагает. Ретрофлексия этой семьи проявляется не сразу, так как самая важная культурная ценность родителей – ответственность за других. Каждый из них выбрал профессию, которая с очевидностью связана с заботой о людях, и оба чрезвычайно преуспели на своем поприще. Но после тяжелой работы у них остается лишь минимум энергии друг для друга и практически ничего для своих детей.

На первой встрече Миллеры предъявили терапевту такой образ: "Мы пришли на терапию, потому что хотим проявить заботу о дочери в присутствии терапевта. Мы хотим проявить себя как любящие родители. Но когда Рик и Гейл заговорили о своих чувствах, картина резко изменилась.

Последнее "основное положение” гласит: ни одна семья не может быть идеальной, и редкие семьи могут достичь оптимального состояния. Терапевт должен признать, что существуют некоторые вещи, которые просто "достаточно хороши” для данной семьи. Он также может найти способ порадоваться с ними тому хорошему, чего он добился, даже если не все проблемы решены.

Терапевт: В близких отношениях мы можем себе позволить жаловаться своему любимому, когда нам плохо, больно и тому подобное.

Итак, Миллеры начали учиться жаловаться друг другу. Гейл первая начала рассказывать своей матери о том, как трудно ей было в школе и как после расставания со своим другом ей было тяжело сосредоточиваться на учебе. А после этого и Джейн смогла рассказать Гейл о том, что, когда она училась в институте, она тоже тяжело пережила разрыв с молодым человеком. Теперь, быть может впервые, Джейн и Гейл стали делиться друг с другом своими переживаниями.

То, что мы называем "достаточно хорошим”, означает, что дочь стала чуть менее изолирована и не несет всю тяжесть собственных проблем на своих плечах. Ее мать, отец и брат могут взять на себя часть ее боли, тем самым она теряет статус фигуры ИП. Эта фигура распространилась на всех членов семьи. Теперь, когда отец приходит домой с работы, он поднимается к Гейл в комнату и спрашивает ее, как прошел день. Она уже не настолько замкнута в себе и принимает это общение.

Парадокс состоит в том, что подростки могут быть более независимыми, они действительно должны иметь возможность уходить из дома. В нашем примере у родителей возникает соблазн вернуть отбившихся детей обратно. Они хотят наладить более тесный контакт с детьми, чтобы спокойно отпускать их из дома. Если Гейл познакомится с новым молодым человеком, будем надеяться, родители помогут ей разобраться в новых отношениях.

Когда юноши и девушки близки со своими родителями и чувствуют себя более защищенными, они спокойнее уходят из дома, потому что их дом становится намного прочнее. С этой точки зрения, если дети чувствуют за своей спиной защиту и любовь родительского дома, они должны смелее общаться с миром.

Заключение

В этой главе были представлены основные положения и ориентирующие принципы, которые могут служить руководством гештальт-терапевтам, работающим с семьями. Я снова хочу подчеркнуть значение признания состоятельности семьи и того, что определяется для семьи как "достаточно хорошее” функционирование. В данной главе подчеркивается необходимость организации таких границ семьи, которые соответствуют конкретному этапу ее развития. Я продемонстрировал вам, каким образом нагрузка "идентифицированного пациента” может распределяться на всю семью. И тогда боль одного члена семьи облегчается, так как другие разделяют ее. Работа, как я неоднократно мог наблюдать, фокусирует внимание и осознавание семьи на самой себе и на ее способности приходить к согласию.

Достижение терапевтических изменений в семейной системе сложное и рискованное дело. Даже если мы вооружимся теорией, лупой и техническими средствами, описанными в этой книге, нам все равно потребуется наша находчивость и умение пойти на риск. И это симптоматично: ведь даже добавление одного человека в систему усложняет возможные взаимодействия в геометрической прогрессии. Это особенно наглядно, когда имеешь дело с супружеской парой или с семьей и работаешь с такими сложными проблемами, как ложь и правда, с такими травматическими переживаниями, как потеря одного из членов семьи. Но главное, что мне хотелось бы сказать: если вы видите и чувствуете семейную систему, с которой работаете, у вас всегда есть шанс достичь терапевтического эффекта.

Далее мы рассмотрим проблему правды и лжи в отношениях между близкими людьми.

ОГЛАВЛЕНИЕ>>>                                                                                                 ДАЛЕЕ>>>

Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
index | Просмотров: 2006 | Автор: admin | Дата: 11-10-2010, 08:50 | |
Популярное

Календарь новостей
«    Сентябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 

Поиск

Статистика
Rambler's Top100
Наш опрос

Оцените работу движка

Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился